Удивительная Индия. Январь 2010.

Автор рассказа не я, но уж больно хорошо написано про самостоятельное путешествие по Индии, правда он не окончен, но от этого он не становится менее интересным. Первоисточник здесь http://www.indostan.ru/forum/49_12416_0.html#msg250887

Пишу не потому, что писатель. Просто зародилась задумка и просится наружу. Ничего не могу поделать. Видно срок пришел. Принимайте роды кто рядом. Незнаю как пойдет, и суждено ли закончить. Не стесняйтесь дописывать что вам хочется и вставлять свои фотографии, моя история- ваша история. Делайте здесь все что вам хочется. Начинаю:

Удивительная Индия. Январь 2010.

Как мы пришли к тому, чтобы решиться на это? Задумка появилась там, где возникают все желания в этом мире - у моей супруги. И она эту идею озвучила. Аргументируя тем, что видела в детстве в фильмах, девушку, в одежде под названием сари, и ей понравилось, что девушка пела, танцевала и хорошо выглядела. Я на тот момент работал в международной компании и случайно встретился с индусом, иммигрировавшим в США.

– А что твоя супруга хочет посмотреть в Индии??? - удивился он. – Не думаю что это хорошая идея. – С тех пор на многие годы тема была закрыта. И скажу честно - мне было страшно. Без всякой причины собраться, бросить, добытую тяжелым трудом, налаженную, правильную жизнь, поехать и пропасть неизвестно где. Об этом не могло быть и речи. Есть чем еще заниматься сегодня, да и на завтра дела найдутся. Из-за увиденного в детстве кино: «Дмимми – Джимми, ача- ача» - подвергать себя такому риску?! Нет! Ребенка нашего еще вырастить нужно. Нет! Неееееееет! Ну НЕТ!

Прошло лет десять, и с тех пор многое изменилось. Мы кое-где побывали. Кое-что повидали. Мы познакомились с ребятами. Они там были. Они нас увлекли. Я захотел. Действительно захотел в Индию. Просто купить билет и все.

- Купить билеты «и все?». - Спрашивали многие наши знакомые.

- Да, только билеты и все. Вот мы, вот билеты, вот Индия. Что еще нужно чтобы путешествовать?

Визу нам сделали мимоходом в том же агентстве, где мы покупали билеты, содрав по полной за это, но свободного времени, чтобы заниматься самому, все равно не было. Девочка отдавала паспорта, только получив деньги «из рук в руки». Знают, что ободрали, переживали. Виза ведь уже стоит, не вырвешь ведь лист из паспорта. А ничего другого кроме билетов мы у них и не покупали. Билеты до Мумбаи, хотя на карте у меня в атласе Бомбей написан. Ладно уже, пропадать так пропадать. Из Мумбаи мы должны будем сами купить билеты и перелететь в Ченнай, которого на моем атласе тоже нет, вместо него есть Мадрас. Неплохое начало... Точно сгинем. Ну да ладно, раньше нужно было переживать, теперь уже только вперед.

При подаче документов на визу просили одну фотографию без указания, каких либо требований к ней. Вот это то, что нужно! Это мне нравится. Это не Шенген с 2 фото 3,5 на 4,5 см и 70% лица на сером фоне..., это не Великобритания с отпечатками пальцев и не США с оплатой 100 долларов до момента подачи документов, и по особому печальными людьми, возвращающимися от окошечка, после 5 минутного ожидания в очереди. - Неслабо да? - Сто баксов, 5 минут и отказ. Нет с Индией явно что-то не то: «никаких особенных требований к фото....». Это ведь, что угодно можно учудить, и шляпу с пером одеть, как у мушкетера, и бусы из костей, как людоеда, да и вообще пляжную фотку взял, голову оттяпал по грудь, так чтоб соски в аккурат под низ попали и порядок. В итоге мы распрощались с нашими последними «мертвецкими» фотографиями. Есть в нашем микрорайоне ателье, где кого не снимут на паспорт или визу, ну просто восковой мертвец. Жуть. Так и подмывает спросить: «Как называется техника, в которой вы работаете?» Причем они явно подвоха не заметят, и ответят - «Полааароид». Больше в это место ни ногой.

Друзья наши улетели дней на десять раньше, мы же, отпраздновав новый год, и подведя итоги нашей благополучной жизни, распрощались со всеми кого знаем, со всем, что дорого и близко, порешили между собой, что надеяться мы можем только на себя и в кишмя кишащей людьми Индии, встретить своих друзей нам вряд ли удастся. И нужно сказать мы практически не ошиблись.

Проведя пару недель на форуме в интернете, и пообщавшись с нашим друзьями, мы сформировали защитные стереотипы.

- «Попрошайки везде», - говорили друзья и подтверждал интернет, поэтому деньги и документы в сумочку на поясе по типу: «жлобовник». Я сначала думал, для того, чтобы быстро туда забираться и раздавать малообеспеченным гражданам рупии. – Ты что!!! Если ты одному, хоть что-то дашь, сразу набежит толпа и тебе конец. Тааак. Записываем: «никому ничего не давать».

Само собой как то, созрело, что лучше вместо чемодана взять рюкзак. Автономность в перемещениях позволит нам, гордым и независимым, легче торговаться с таксистами. Да и вообще, турист с рюкзаком выглядит более подготовленным и «по-боевому». Носить рюкзаки нам не пришлось вообще нигде, и чемодан на колесиках был бы не хуже, но ощущение автономности и независимости было.

Одни наши знакомые, никогда не бывавшие в Индии, но многое слышавшие о «повальной дизентерии», сказали нам верное средство - коньяк. Замечательно, на работе как раз к новому году подарили бутылочку крымского. Иди родимая в рюкзачок.

За пару недель до поездки в качестве профилактики малярии начали пить доксициклин, Покупая в аптеке антибиотик в жуткой дозе (две недели до, пятнадцать дней плюс четыре на дорогу там, две недели после и все это на двоих) у аптекарши выпало пенсне. – Мне для профилактики малярии, - спокойно объясняю я. – Я в тропики еду.- Очередь сзади заерзала. Вокруг снег лежит, сугробы по пояс, мороз. Всем хотелось взглянуть на счастливчика. Чувствуя это, специально стал отворачиваться от стоящих сзади. Аптекарша, посоветовала:

- Возьмите еще бактериальный коктейль.

- Дайте ему канадский, он самый лучший, сказала женщина сзади.

- Спасибо, - обернулся я, и подумал: «мир любит меня». Нужно и мне на него открываться, пора уже :-)

Для стерилизации рук белого человека, супруга запаслась специальной пшикалкой с дезраствором. Она у нее так и торчала из ее розового девчачьего жлобовничка : «just push the button»- смерть любой заразе.

Постельное белье в виде двух простыней мы взяли с собой.

На рынке был приобретен кипятильник. Как оказалось их еще выпускают, причем двух моделей из нержавейки и из алюминия.

-А какой дороже?

- Из алюминия конечно!

Принес домой. Ух, сила средневековая. Это вам не безопасный электрочайник. Это зверь. Здоровенная спираль сосет электричество через чахоточный штепсель, и пол литра кипятка за пару минут, при этом конечно слегка меркнет освещение в комнате. Нельзя такое продавать, давно должны были запретить по соглашению «о нераспространении ядерного оружия».

Чашку тоже взяли с собой. Впрочем, как и чай, потому что с хорошим чаем в свободной продаже в Индии, судя по всему, сложности.

Да... что-то не похожи эти сборы на обычный ритуал. Не похожи диаметрально.

Раз такое дело, сделали скан копии паспортов и документов о браке и забросили себе на электронную почту. На всякий случай, вдруг придется: «с моих слов записано верно» писать. Паспорт турист должен беречь пуще денег. Утеря паспорта заграницей хуже акта самосожжения. Без бумажки ты чебурашка. Не зря Маяковский написал:

«К любым

чертям с матерями

катись

любая бумажка.

Но эту...»

«Но эту» - потерять нельзя никак.

Деньги взяли на карточке, наличные разделили двумя частями. У меня расходник, у супруги заначка. Куда она ее спрятала, не скажу, потому что не знаю сам. Она мне не выдала, мотивируя, что если нас будут пытать, я как не рожавший детей, расколюсь сразу, а она будет молчать до конца, и у нас будет шанс вернуться домой не прибегая к попрошайничеству. Кстати, какое облегчение электронные билеты на самолет. Распечатка нужна только, чтобы не опоздать на рейс, главное паспорт, по нему на стойке регистрации и определяют пассажира самолета от случайного прохожего. Поэтому паспорт- это наше все.

Оставался не решенным риторический вопрос «куда деть пальто»? Советы «пусть вас встретят, пусть вас отвезут» нам не подходили. На обратном пути мы два дня будем висеть в Стамбуле. А погода там теплой быть не обещала. Решение было найдено. Два компрессионных мешка от туристических спальников, сделали свое дело, когда мы прилетели в Стамбул, и ожидали посадки на рейс в Мумбаи. Мы сжали наши куртки до минимальных размеров и разместили в рюкзаке, который взяли с собой в салон. Второй рюкзак отправили как багаж. Многие пассажиры в этот момент переобувались из зимней одежды в тапочки и сандалии. Мы не были исключением.

Мне не понравилось, как взлетел наш большой самолет Он как-то весь ходил ходуном, шатался и скрипел, и не было ощущения, что сидишь внутри технически совершенной конструкции, готовой к межконтинентальному перелету. Самолет был с двумя проходами, так что можно ходить по кругу и разминаться. Людей битком. Шум галдеж, нет чтоб умолкнуть чуток на взлете, дело то важное. Вдруг этот старый диван с крыльями сейчас рухнет? Ляляля-ляляля. Нет у народа элементарного понимания, что за взлет отвечает каждый сам за себя, все надеются на какого-то «пилота», которого обычно никто и не видит в живую. Ощущения что мы набрали нужную скорость до отрыва от полосы, у меня не было. Медленно-медленно, без ускорения, полетел этот бордель-ресторан на обвисших крыльях в Индию. -Ну раз такое уже летает, то точно переживать не стоит,- успокаивал себя я,- да и не в первый раз. Хотя чем больше летаешь, тем чаще появляется мысль: «ну и когда же»? Сколько раз все эти полеты сходили с рук, но сколько можно грешить против природы? Как можно людей такими табунами запускать в небо, и еще кормить, поить, и фильмы им показывать, и все это за смешные, по сравнению с человеческой жизнью, деньги? Не люблю я полеты. Если бы за штурвал пускали и рассказали что и как, я бы не беспокоился, но вот так сидеть за стеночкой в неведении. А вдруг у них что сломалось, а мы не знаем? А если заблудились и не знают, куда теперь вообще лететь, куда садиться? Или какой диод сгорел, и все погасло на экране, что тогда делать? Ну нельзя же так нагнетать на людей ужас. Сидят и молчат там! А чтобы мы ничего не заподозрили раздают еду и напитки. Дзин- дзилинь, загорелся значок: «пристегните ремни». Дзинь- дзилинь , значок погас. - Лучше не буду грешить, и не буду отстегиваться, думал я, пытаясь заснуть после невкусной еды, которую, заглотил не глядя.

Неожиданно быстро прилетели. Заходя на посадку тянули шеи как шланги, чтобы увидеть, что там.- Ну что там, а?

Там было темно, зарево далеко восходящего солнца, внизу огни. Огни горели странно. Не так, как в причесанной Европе. Совсем не так.

Так же медленно и вальяжно сели. Нормальная полоса, гладкая. Фух, прилетели. На выход.
Знакомство с аэропортом началось с туалета. Между женским и мужским находилась ниша в стене с надписью: «питьевая вода». Краники были в виде тонких трубочек. Вокруг валялись использованные маленькие бумажные стаканчики. Воду мы заранее договорились пить только хорошую, и из самолета утащили несколько бутылочек, поэтому на эту нишу я не соблазнился. Но белые маленькие стаканчики-стопочки, лежали очень привлекательно.

Индийский запах описывают все кто побывал. Скажу больше. Я узнал этот запах. Так пахнут индусы, даже когда едут в другие части света. Встретите где-нибудь индуса вне Индии, подойдите тихонько его понюхайте. И не стоит все списывать на тропики, солнце или специи... Запах Индии, это отдельное пространственно-временное измерение. Отдельная реальность. Он действительно есть. В Индии он везде и его много. Стоя в очереди на паспортный контроль, я шевелил ноздрями и понимал, что мне здесь нравится.

Нужно было заполнить какие-то бумажки, и супруга в самолете старательно вписала туда данные наших паспортов. – Что писать в графе: «адрес вашего пребывания»?

-Напиши: ГОА. - Махнул рукой я. Можно было бы сочинить адрес что-нибудь типа «Main road 47», но если к фотографиям нет никаких специальных требований, зачем себя утруждать анкетами?

Мы стояли в змееобразной очереди на паспортный контроль. Арабы, чтобы не таскать по «змее» кульки (судя по звуку, запаслись водкой), оставили их на перегибе, чтобы дойдя до этого места, снова передвинуть в следующий зигзаг. Какое-то время кульки стояли бесхозные, дожидаясь хозяев. Молодой индус в очереди, тут же позвал служащего, и указал на брошенные вещи. Тот улыбнулся, как человек нарушающий правила, махнул рукой на арабов. Молодому индусу это не понравилось. Какое-то время он возмущался, что так нельзя. Я кивал ему головой, что понимаю и поддерживаю. Порядок в этих делах должен быть строгий. Вокруг было много людей в военной форме. Общая атмосфера милитаризированная. Опасаются террористических актов.

На паспортном контроле у чиновника естественно возник вопрос:

– А адрес вашего пребывания в Индии?

На что я без запинки, спокойно сказал правду:

- Мы сейчас купим билет на рейс до Ченная, там встретимся с нашими друзьями, они уже взяли в прокат машину с водителем, мы возьмем вторую машину для себя, поедем по побережью до Каньякумари, затем в ГОА. Где и планируем остановится на пару дней. Затем вернемся в Мумбаи и улетим на родину. Не переживайте, у нас деньги есть, мы не будем спать на улице. - И смотрю на него доверчиво как ребенок. Вроде как, ну обычное дело: «вот мы прилетели к вам, поездим тут посмотрим, а где ночевать будем еще не знаем, и не переживаем, а вы то что так забеспокоились?» Ключевые слова для чиновника, конечно были: «улетим на родину» и «деньги есть». Он уже хотел поставить штамп, но нужно понимать психологию чиновника. Он не может принять решение сам. Ему нужно спрятаться за какую-нибудь зацепку в правилах.

- Когда выдавали визу в посольстве, вы должны были указать адрес куда едете!

- Вы знаете, поездку организовывало турагентство, мы этим не занимались.- Снова спокойно, и как само собой разумеющееся, говорю я. И спокойствие мое было небезосновательно - слаб этот чиновник по сравнению с европейскими стражами границы. Там сидит человек-функция, здесь перед собой я видел человека-эмоцию. А раз так, то договоримся. Он посмотрел еще раз на бумажку и увидел спасительную для всех нас зацепку- номер моего телефона.

- Этот номер телефона активен в Индии?

- Конечно, - спокойно говорю я, - и показываю свой телефон, как будто, это может служить доказательством.

Чиновник облегченно вздохнул и криво шлепнул бесформенную печать.

Какие-то корешки от этой бумажки нам дали с собой, чтобы отобрать их чуть дальше. Отбирал солдат в чалме. Увидев, что мы там тоже что-то не вписали, показал на свой стол, где лежала ручка, мы облокотились на стол, вписали что нужно, и отдали ему корешки. Нравится мне здесь. Все так по-человечески. Душевно.

Прошли по стрелке «местные авиалинии» где нас и перехватил Мальчик, мужчина конечно, но щуплый, и кроме как Мальчиком не назовешь. И сказал: «идите за мной, я покажу, где купить билеты». Хотя мы никакой помощи у него и не просили. Он провел нас мимо того солдата, что давал ручку и отбирал наши корешки. Солдат слегка возмутился, потому, как против шерсти гражданам циркулировать не положено. Мальчик махнул рукой вверх как раджа : «Это со мной!». Затем мы так же прошли мимо другого солдата, который выпускал всех по корешкам (но свои то мы уже сдали!). – Это со мной! Небрежно махнул рукой мальчик. И мы пролезли без очереди мимо солдата.

Авторитетный товарищ, наверное, но попадать в зависимость было неприятно, непонятно куда вообще идем, и как потом возвращаться туда, куда нам действительно нужно. Тут он нас подводит к ларьку и говорит, что здесь мы можем приобрести билеты. В ларьке сидят два настоящих цыгана. Ларек, практически, без каких либо опознавательных табличек. Цыганы делят на двоих один компьютер и весело отсвечивая зубами, общаются с русскими ребятами. У ребят на футболке Йога и буква зю. Мальчик немного подвинул русских ребят и вклинил меня в прилавок. - Рейс на Ченнай? Цыган зацокал двумя пальцами по клавишам. У него нет никакой униформы и вообще непонятно: «что это такое за конторка?» Пока мы выясняли цены, и расписание мой телефон принял смс. Женя написал, что они уже выехали из Ченная и нам нужно в Мадурай, где и встретимся. Попытался перезвонить, никто не отвечает (я и не надеялся что Женя в 6 утра в Индии возьмет трубку). Ладно Мадурай, так Мадурай. Оказалось что прямой рейс очень дорогой и уже забит. Есть через Ченнай, причем в Мадурае мы будем около девяти вечера. Стоит, на двоих, около трех сотен долларов. Мальчик поинтересовался, как я буду платить,- в долларах или рупиях? Повел меня к банкомату снимать рупии. Банкомат денег не дал. Тогда мальчик повел меня в обменный пункт, но не с целью менять.

– Спроси их, сколько процентов они берут за обмен! – сказал он. Я спросил. Вопрос им явно не понравился. Оказалось несколько процентов кроме разницы курсов покупки-продажи еще берут сверху. Но об этом никакой информации нет. Мальчик с гордостью:

- Они меня здесь просто ненавидят, потому, что я всем туристам говорю, что они мошенники. А в этом туристическом агентстве тебе поменяют доллары без процентов. – Оказывается ларек с цыганами это: «Туристическое агентство»! Ну и жулье вокруг... подумал я.

- Подожди минуту! – Сказал я и попытался сбросить с себя Мальчика. Не тут-то было. Когда гуляя, вы наступаете на еще теплую, в слюнях, жвачку, вам сразу становится неудобно идти. Вы останавливаетесь, кладете одну ногу на другую, сдираете жвачку с подошвы ключом от квартиры, и думаете что на этом все. Делаете шаг и понимаете, что нога как липла к асфальту, так и липнет. Мальчик прилип ко мне намертво.

- Ты куда?

Когда мы ходили в банкомат, я увидел кассу Kingfisher, и еще несколько авиалиний. Я захотел, наконец, взять ситуацию под контроль и добраться до «официальной информации». Каково же было мое удивление, когда мне озвучили те же рейсы, и те же цены. Абсолютно те же. Я был готов услышать что угодно, но только не то, что в цыганском ларьке продают билеты на самолет по той же цене, что и в красивом домике с девочкой в форме стюардессы. Мальчик не совсем понимал мой маневр, стараясь не выдавать своих намерений, я сказал ему, что поздний прилет в Мадурай мне не нравится, может у других авиакомпаний есть рейсы. Мальчик сказал, что только в «ларьке» есть все рейсы всех авиакомпаний. Я стал думать в чем подвох то? Если бы в ларьке были действительно билеты, то навар был бы на более высокой цене, но если цена такая же, то значит, цыгане просто берут деньги, и дают взамен бумажку. Ты приходишь в самолет, а тебя нет в списке пассажиров. Спрашиваю мальчика:

– А квитанцию они дают?

- Да, конечно дают.

Спрашиваю его:

- А если спросить еще вот в этой авиакомпании рейс? – Показываю рукой на светящееся официальное табло.

- Давай спросим. – Без малейшего колебания он подходит, и начинает за меня выяснять.

Наблюдаю за его разговором, движениями, поведением, вижу, что ему все равно где я куплю билеты. Раз так, то может у цыган в ларьке тоже без обмана? Блин я ничего не понимаю... В чем подвох то???

Пока я пытался отлепить Мальчика-жвачку, супруга познакомилась с русскими ребятами. Они собирались покупать билеты в ларьке. Это меня чуть успокоило. Ладно была не была, я не могу понять, что происходит вокруг и какая схема обмана. Будь что будет. Мы уже в Индии, какая разница продадут нам билет или бумажку? Полез в жлобовник и попытался на ощупь отсчитать доллары. Трое человек, с нескрываемым детским интересом следили за моими пальцами. Когда я выудил три сотни долларов, я первым делом взглянул на их лица- и увидел то, что кроме как: «восход солнца» назвать нельзя. Эти люди увидели чудо. Три сотни долларов! Заметив мой взгляд, тут же неловко улыбнулись и поотворачивались. За более чем триста долларов мне дали несколько листов бумаги формата А4 с напечатанными на принтере нашими именами и рейсами. Вот вам и прелесть электронных билетов. То, что радовало на родине, так настораживает здесь.

Мальчику я сказал спасибо и попытался отвернуться в другую сторону... Не тут то было.

- Мистер, я вам сэкономил денег на обменном курсе, заплатите мне.

- Ок, - достаю пять долларов. Наивный. После того как «взошло солнце» и Мальчик видел откуда оно взошло... Жлобовник явно только в начале пути и хранит в себе много «солнц»...

- Дайте мне десять долларов мистер! – Сказал мальчик сжав зубы. Это выглядело, как будто он говорит, что-то пережевывая. Теперь я понимаю, что подсознательно он пережевывал большого белого человека - меня.

- На! Даю ему то, что он хочет. В это время русский парень увидел, что я достал десять долларов и закричал:

- Ты что! Куда ему столько!

- Да ладно! Пусть берет.

Мальчик схватил и испарился. Я не помню, чтобы он куда-то уходил. Он просто исчез. Так мы отдали свою дань за вход в Индию :-)

У нас были «билеты», и до рейса оставалось пол дня.

- Ну что, может, вместе съездим в Мумбаи? Спросил я ребят.

Продолжение


Часть 3. Курла.

- Куда ехать то? – Спросил я наших новых друзей, и как оказалось, никто точно не знает.

Самый подготовленный я - вычитал в интернете, что есть такое кафе: «Леопольд». Запомнил это название исключительно по ассоциации с мультфильмом. Никто не ожидал, что придется ждать рейсы по пол дня, и точного плана, что делать, не было. Сидеть в аэропорту глупо. Мы по-прежнему были в «безопасной» зоне за стеклом. Вход в аэропорт охраняли два солдата с автоматами. Снаружи, возле входа, из мешков с песком сооружена баррикада и стоит крупнокалиберный пулемет. Там тоже дежурит солдат. Местные пытались пройти в аэропорт, но солдаты их не пустили. Белых пустили, после того, как проверили их билеты.

На улице было светло и влажно, едва рассветало, и свет был больше от фонарей. Глядя через стекло, я увидел людей в пестрых одеждах, людей было много. Такая рань и столько народу на улице. Но внимание мое привлеки микроавтобусы, вокруг которых толпился народ. На каждой крыше, согнувшись, стоял коричневый скелетик и энергичными подпрыгивающими движениями привязывал к крыше чемоданы. Ну вот, подумал я, начинается... Это нам нужно будет сейчас в «это все» выйти, обратно нас солдаты не пустят, потому, что билеты у нас на рейс, который через две недели. Да и две недели сидеть за стеклом в аэропорту это тоже слишком. И даже здесь, несмотря на все кордоны из военных, шныряют такие вот предприимчивые Мальчики. Нет спасенья в этом мире обмана и нестабильности. Быстрее бы уже к нашим друзьям в Мадурай. Там то, уж точно, мы будем в безопасности. Так стоп! Какие друзья в Мадурае, если мы договаривались встретиться в Ченнае, а в последний момент смс? Какая безопасность в Мадурае? Мы что, там были? Может, там еще хуже, чем здесь. Мы как себя настраивали? «Мы едем вдвоем, и рассчитывать можем только на себя». Вот и рассчитывай! Да и вообще, входную дань Мальчику мы уже заплатили, теперь мы опытные, и никто нас больше не разведет, :-) настраивал себя я, перед выходом наружу.

Один из ребят уже был в Мумбаи, но никак не мог вспомнить, как называется тот район, куда нам нужно.

- Как-то на «К». – вспоминал парень. Там хороший район для туристов. Можно будет позавтракать. – Спроси, пожалуйста, у них, где это, - попросил он меня. Как оказалось, по-английски говорим только мы супругой. Ребята очень слабо. Девушка, которая была с парнем, проводила моей супруге маленький ликбез по Индии, и то, что я услышал краем уха было из разряда : «с женщинами, многие даже разговаривать не будут, везде договаривается мужчина...»

Я подошел к ларьку с намерением выяснить: «хороший район в Мумбаи для иностранных туристов, где такие уважаемые люди как мы, могут изысканно позавтракать и освежить себя лимонадом». На самом деле, получился диалог глухого со слепым, девочка плохо говорила по-английски, мало что могла понять, и глотая, произносила название на «К»- какой-то: «Крлб». Я несколько раз переспросил и запомнил слово. На всякий случай, сходил к «Ларьку», где мне сразу предложили (рефлекторно!) такси с водителем, показав на мужика рядом, как на водителя. Ну уж нет! Хватит нас разводить. Мы уже опытные. Мы доберемся сами, скажите только куда, подумал я. Когда они озвучили, это не было похоже на то «Крлб», которое говорила девушка, я насторожился, и не желая отступать от уже известного мне, предложил им свою версию слова. Они откликнулись, да есть такое дело: «Крлб».

- Это хороший район для туристов?

- Да, там есть большие торговые комплексы.

Кто про что, а вшивый про баню. Нам хочется просто, чтобы никто не цеплялся (наивные) и поесть, а они думают только о коммерции.

Возвращаюсь к ребятам. Озвучиваю им то, что узнал. Мы закидываем рюкзаки на плечи и выходим мимо солдат на улицу. Ой ой ой ой ой... куда же мы идем! Народу то, народу вокруг! На улице оказалось светлее, чем это выглядело изнутри. Тепло. Влажно. Запах Индии. Парень, который уже был в Мумбаи, нас ведет, чтобы поймать моторикшу.

- На такси не соглашайтесь. Мы сейчас поймаем моторикшу. Это гораздо дешевле.

Мы и не соглашаемся. Мы сбились в кучу, чтобы нас «никто не украл» и клином, или как говорят в военном деле «свиньей» пробираемся к дороге, где жужжат желто-черные скорлупки. Смесь семечки и насекомого. Ненадежная, как «шкарлупка», но быстрая и тарахтит. Поведение водителей скорлупы, напоминает осу. Увидев, нас они накинулись:

- Куда? Куда вам нужно? А? Куда?

А заветное слово, куда нам нужно, знаю только я :-) И пытаясь ответить, понимаю, что призабыл его маленько. Помню, что на «К», а как точно...

- Курла!? – спрашивает оса.

- Точно! Курла! Отвечаю я.

- Там еще есть ж.д. станция. – Добавляет оса. Мы решили, что если в дополнение к «хорошему району для туристов, где можно позавтракать» и «торговым комплексам», которые нам не нужны, там есть еще и «ж.д. станция», ну что ж, пожалуйста. Да и водитель моторикши, не годится для долгих разговоров.

- 3 человека, одна машина. Одна машина 200 рупий. Вас шестеро, нужно две машины. Затараторил он, вонзая в нас свое жало.

- Не, не, не, не, не. - Машем руками мы, и уходим. Как быстро адаптируется человек в агрессивной среде. Мальчик, сделал мне очень эффективную прививку от жулья.

Водитель нас догоняет, и если честно, мне показалось, что это был уже другой водитель.

- Сколько? Сколько вы мне дадите?

Мы были готовы говорить, что: « ваша цена нам не подходит». Но сколько дать, мы не знали. Это породило небольшое замешательство. Мы переглянулись и кто-то сказал:

- 200 рупий за две «машины».

Водитель-оса, как будто подавился, и былой энтузиазм исчез. Нет счастья на земле. Нет чуда...так наверное себя чувствует оса, когда напрасно израсходовала жало.

- 150 рупий за одну машину, 300 за две.- Сказал он без всякой радости.

- Ладно!

Мы разделились так, чтобы две наших девушки были в разных «машинах». Девушка с парнем, который уже был и «знает» куда ехать в одной, я с супругой в другой. Других двух парней мы распределили равномерно, одного к нам другого к ним. Внутри скорлупы оказался сзади отсек для вещей, куда мы затолкнули рюкзаки, усевшись втроем на лавку, мне подумалось что: «боливар не выдержит троих», но как же я ошибся...

Когда я был подростком я ездил на мотоцикле. Парень, который сел с нами, приехал в Индию, заламинировав цветную ксерокопию своих прав, с твердым намерением взять в прокат «байк». Но нам было страшно. Весело конечно, но страшно. Когда наш водитель резко, и без всякой мысли, просто выскочил по встречной полосе на квадратный автобус... Блии...ин...

Автобус был покрашен кисточкой и разрисован цветами. Я подумал, что каждый цветок, это одна «шкарлупка». Много же раздавленных насекомых на счету у этого красного автобуса в цветах. Автобус трубил в рог Пыы Пыы Пыыыы. Вместо бампера у него были наварены какие-то металлоконструкции из швеллера. Что вы думаете, сделала оса? Он посигналил своим сигнальчиком автобусу Пи, пи, пи. И кинулся еще правее. Кинулся на встречную обочину. Тротуара нигде не было. По сторонам везде не дома, а какие-то сарайчики вплотную друг к другу и к дороге. Везде копошились люди. По обочине шла девочка со школьным ранцем в школу. Настоящая. С бантами, в форме с белым кружевным передником. В детских босоножках. Пи-пи, она еле успевает обернуться и отскочить, и мы впритирку пролетаем между автобусом и сарайчиками.

Я вдруг вспомнил табло обменного курса в аэропорту. Один доллар 45 руппий. Мы заплатили на троих 150... получается по одному доллару на каждого. Я переживал, что авиакомпании дешево берут за то, чтобы забросить человека в небо, а здесь- ОДИН доллар! За один доллар, моторикша чуть не расплющил нас об автобус, и лишь случайно не задавил ребенка, и что хуже всего- он гнал и гнал дальше, кидаясь то влево то вправо, и постоянно сигналил. Человеческая жизнь вообще, и наша в частности, здесь стоит всего один доллар. Мииинуточку... мы так не договаривались! Вы тут живете за чашку риса в день, для вас это нормально, но мы то, институты закончили, между прочим. У нас сын дома ждет, да и вообще жилье есть, а не сарайчик. Подождите-ка, уважаемые. Куда вы нас везете?

Я подумал, что сидя по краям лавки, лучше не выставлять наружу колени и локти. Сказал об этом парню, но он был в таком азарте, что не сразу услышал. Мы свистели и покрикивали при особенно удачных маневрах. Водителю это явно нравилось, и он гнался за рикшей наших друзей еще азартнее. Если честно, нам это тоже нравилось. Очень. Страх и азарт. Минут через двадцать этой гонки мы стали обращать внимание на то, что происходило вокруг. Все кто нас видел, улыбались и махали нам руками. На улице сидел в позе лотоса шоколадный человек и пенно мылил голову шампунем. Рядом стоял таз воды.

Странно, что вокруг мы видим только сараи и трущобы. А ведь Мумбаи, вроде как больше Москвы... Где там наши друзья впереди? Мы, то обгоняли их, то они нас.

Проезд нерегулируемого перекрестка, куда как звезда сходилось пять-шесть двусторонних дорог... Утренний час-пик и грузовики с автобусами лезут на мотоциклистов. Мамма-мия. Нельзя же так!

Проезжаем мимо автобусной остановки. Длинная очередь людей. Моторикша как-то замедлился, и я понимаю, что хочет нас здесь высадить. Вся очередь как один поворачивает смуглые лица на нас. Происходит осознание своего цвета кожи. Белое лицо во весей округе только у нас. Погодите-ка... это что? и есть хороший район для туристов? Вокруг только халупки-сараи, месиво коричневого народа и все, абсолютно все лица смотрят на нас. Говорю водителю, чтоб не баловался, и вез нас за нашими друзьями. Он как в предсмертной агонии газует, и за поворотом мы упираемся в тупик. Настоящий трущобный тупик.

- Курла! – Говорит водитель и показывает на табличку в тупике. Действительно написано: «Kurla». За сараями, горит табло, похожее на те, что на ж.д. станциях. Смотрю на наших друзей, они выходят. Мы расплачиваемся. Рикши исчезают. Подходим к ребятам. Спрашиваю.

- Ну что, это здесь?

- Нет.
Мы оказались, мягко говоря, в глупой ситуации. Приехали туда- не знаю куда. Шестеро взрослых, и с уважением относящихся к себе людей, следуя непонятной логике, благодаря собственному желанию, подкрепленному денежными знаками и движимые благородным порывом «позавтракать в уютной атмосфере», оказались в трущобном тупике. С собой карты нет, а если бы и была, то что? :-)

Сказать, что все внимание было обращено на нас, это не сказать ничего. Наше появление здесь было сродни высадке инопланетян. Бегущие мимо люди, (как же их много вокруг!) оборачивались, останавливались и по всем признакам, вокруг нас начало собираться кольцо. Народ хотел зрелищ. Люди, которые начали подтягиваться к нам, были настроены достаточно дружелюбно, но они начали создавать кучу, а этого допустить было нельзя - другие, видя скопление, тоже пойдут посмотреть «что там». А «там»- беленькие зайчики. Мы все рефлекторно поняли, что стоять на месте нельзя. Движение жизнь. Проблема в том, что единой программы, куда идти у нас не было, и быть в такой ситуации не могло. Сработала ментальная заготовка: «завтракать». Рикши высадили нас прямо возле двери забегаловки. Парень, который уже был в Мумбаи, озвучил направление:

- Давайте зайдем вот сюда «попьем чайку». - На самом деле это означало: «давайте спрячемся, и решим, что вообще делать». Мы зашли внутрь. Несколько людей снаружи так и остались стоять, заглядывая через дверь. Внутри были посетители, и на входе стоял хозяин. В фильмах про ковбоев часто показывают этот момент, главный герой заходит в трактир, все оборачиваются, пианист прекращает играть, герой цокая шпорами в абсолютной тишине подходит к стойке бара. Все присутствующие молчат и смотрят. У нас это было даже сильнее. По моим впечатлениям, в эту забегаловку никогда в жизни не заходил белый человек. А тут шестеро, да еще с девушками. Когда парень сказал, что мы хотим попить чаю, хозяин удивился на столько, что я понял, белым людям такой чай пить нельзя. Этих нескольких секунд хватило, чтобы перегруппироваться. Я оправился первым, и предельно быстро озвучил новую программу:

- Выходим, ловим рикшу, едем обратно в аэропорт, но не международный, а местный. Все! Пошли!

В этой ситуации никто и не сопротивлялся. На улице нас ждали. Дружелюбно, но нам было не до радости. Слишком много денег с собой, слишком уж мы сбиты с толку. Бери нас тепленькими, кому не лень. Нам просто не хватало времени, чтобы адаптироваться и понять, что вообще происходит вокруг. Идем к выходу из тупика. Срабатывает стереотип, что пока мы идем, мы производим впечатление людей знающих, чего мы хотим. Людей, у которых есть цель. Если мы остановимся, всем станет ясно, что мы просто потерялись. Наверняка итак всем понятно, что мы потерялись (взгляните вокруг! Здесь белые люди не водятся в принципе), но пока идем, мы даем окружающим сигнал, что бы готовы бороться и лучше нас не трогать.

К нам подбегают несколько водителей рикш. Прохожие оборачиваются. Я вступаю в торги с толстым жуком у него красный рот и глаза. Меня оттягивает парень и говорит:

- Посмотри на него, он же наркоман. Отмахиваемся от жука и идем дальше, сворачиваем в какую-то улочку. Информация, о том, куда нам нужно ехать, уже пошла циркулировать среди моторикш. Сигналя, нас догоняют две скорлупы, убедившись, что там нет наркомана, мы начинаем торговаться, Одна уезжает, не согласившись на 150 рупий. Вторая остается. Ловим еще одну, пролетающую мимо.

- Domestic airport. – Трогаемся. Фух. Спасены.

Дорога обратно была не такая экстремальная. Сюда ехали за гранью человеческих рефлексов, обратно - на грани. Кто-то из ребят потом сказал: «туда водитель был «безбашеный», а обратно «зассатый».

Выгрузились. Расплатились. Уже солнце, уже под тридцать. Оглянувшись вокруг, я подумал, что мы молодца. Ну молодцы ведь! Попали в передрягу, и так слаженно выбрались. Пусть на пределе понимания, и на пределе контроля... Слишком все необычное вокруг. Много непонятных еще сигналов от окружающего мира. Не успеваю переваривать их по привычной схеме, и все время идет сбой и подвисание. Просто нужно немного понаблюдать и освоиться. И тогда смогу взять под контроль. Тут же подсознательно подумал, что взять под контроль Индию нельзя. Ей можно просто довериться.
Несмотря на радость избавления, вопрос с завтраком был не решен. Есть хотелось. Девушка с Парнем вспомнили, что «в прошлый раз» они ночевали ночь перед вылетом вооон в той гостинице, и ели вкусную еду воооон в той. Мы снова накинули рюкзаки и начали шествие. Время и происходившие с нами события, делали свое дело, и мы чувствовали себя уже достаточно комфортно. Все ведь только начинается. Индия дружелюбная страна, и в этом не было никаких сомнений.

Когда я был школьником, я перебегал дорогу там, где считал нужным. Потом остепенился, и стал переходить на перекрестках. Перед нами было многополосное шоссе, и поток всякой всячины на колесах. Мы это сделали. Очередной стресс и работа мозга без привычной программы. В детстве не было столько машин! Я не знаю, как это делается здесь. К счастью перед нами были местные, в рваном темпе они прошмыгнули. Было принято решение сделать так же. Мы дождались волны, и увидев просвет взявшись с супругой за руки, виляя, и работая на упреждение просочились через поток. Непривычно громкий рев двигателей. Вся техника прошлого столетия, когда авто-производители еще не достигли поразительных успехов в создании глушителей. На проезжей части жарко и чадящее. Пахнет машинным маслом гораздо сильнее чем у нас. Много мотоциклов, а двухтактный двигатель, в отличие от автомобиля, смазывается через топливную систему. Масло заливают вместе с бензином, и оно сгорает. Другой запах транспорта здесь. Другой звук, опят же из-за большого количества двухтактных двигателей. Машина работает: «раз-два-три-четыре», мотоцикл же: «раз-два, раз-два». Все вокруг по-другому. И мне здесь нравится.

Гостиница, в которой ребята ночевали, меня не впечатлила. Как то снаружи грязненько и страшненько. Навес из клеенки, старые пластмассовые стулья разных фасонов. Нет принимать пищу я бы здесь не хотел. С детства тяготею к чистоте, но чувствую, придется мне здесь эти убеждения отбросить. Проходим дальше и оказываемся возле многоэтажного и чистого строения.

На входе наши рюкзаки пропустили через рентген машину, такую же, как в аэропорту, повесили бирки «проверено», пришел еще один охранник с большим псом, и собака обнюхала все сумки и рюкзаки на предмет взрывчатки. Кто-то из ребят сказал, что у него в сумке есть колбаса. Вошли в вестибюль... Ну что я вам скажу – роскошь! Приглушенное освещение, черно-желтые тона, все со вкусом. Прохладно. Журчит музыка. Вытянутые швейцары в черных кителях. В этом раю мы явно контрастировали со своими рюкзаками. Подумалось, какой поворот судьбы- час назад мы были «слишком белыми», а сейчас слишком неряшливые, чтобы гармонично вписываться в ландшафт. Мы спросили, и нас провели в ресторан. Сгрудили рюкзаки в кучу прямо посередине и уселись за большой стол.

- Немного роскоши, я думаю, нам не повредит, - сказал парень. Все согласились, радостно озираясь вокруг.

В это время девушка администратор подала нам меню, и сообщила, что если мы заплатим фиксированную цену, то сможем без ограничений насладиться буфетом. При этом она сдержанным деликатным движением указала на буфет. То, что было после этого, иначе как: «столы ломились от яств», или «пищевая вакханалия» я описать не могу. Всего было много, все было вкусно.

Мы общались и знакомились. Каждый приехал в Индию со своей задумкой. Каждый ожидал увидеть что-то свое. Было действительно интересно и душевно. Сотрудники ресторана, незаметно для нас унесли рюкзаки за загородку, и таким образом снова установили гармонию в интерьере.

Осмотревшись, я увидел интересное архитектурное решение. Гостиница была сделана амфитеатром, Окна из номеров выходили внутрь. Дворик накрыт стеклянной крышей и там стоят статуи, фонтаны, клетки с птицами, растения и по другому как «богатый внутренний мир» это не назовешь. - Почему так? – Подумал я. – А как же иначе? Ты же видел, что там вокруг снаружи делается...

Получается, что рай посреди не самых привлекательных окрестностей, должен, как раковина заворачиваться сам в себя. Вход только через рентген машину и собаку-нюхача. Поселяешься в такую пятизвездочную гостиницу, и не видишь бедноты вокруг, окна выходят внутрь рукотворного дворика, накрытого стеклом. Может в этом проблема любой концепции рая или ада? Человек в своем сознании стремится растащить хорошие и плохие компоненты по разным углам, и всегда получается искусственно и однобоко. В жизни же все перемешано. Стоит ли напрягаться и всегда искать «только все самое лучшее»? Может жизнь сама по себе, это тоже не плохо?

Мы смеялись и обсуждали поездку в Курлу. Ребята просили меня записать им название, чтобы по возвращении посмотреть в интернете. Пересчитали стоимость завтрака – 17 долларов на человека. Пять звезд как-никак. При такой стоимости завтрака номер в гостинице по европейским меркам должен стоить около 100 долларов. Я пошел в туалет, и там снова произошла ломка стереотипов. Как много человек таскает с собой всякого устаревшего софта в голове!

Туалет был предельно чистый, сверкающий, с музыкой, приятно благоухал, и в плане роскоши был за гранью воображения. Но было одно но. Раковины для умывания стояли не вплотную к зеркалу, а на расстоянии, и в этом промежутке стоял улыбчивый мужчинка и старательно тер салфеткой все вокруг. Такой себе туалетный бармен. Помочившись в писсуар, я захотел приступить к омовениям рук и лица. Мужчинка проворно открыл мне краник с водой. Замечали когда-нибудь, как льется струя из дорогой сантехники. Струя делает нежное пщщщщ...., а не грубое блрбрлыб.

- Спасибо. – Говорю мужчинке. Он улыбается....

- Пазалста.

Только собрался мыла из дозатора добыть, он чпок, нажал, и сгусток у меня на ладонях.

- Ну спасибо. Его улыбка стала светиться еще сильнее.

- Пазалста.

Закрывать воду после умывания, мне тоже не пришлось. Салфетки он подавал из коробочки, что стояла прямо возле раковины. При этом еще успевал проворно обтирать брызги, упавшие с меня на столешницу.

- Спасибо. Говорю на прощание и думаю, может руку ему пожать что ли? Денег-то у меня с собой все равно нет :-) Так и простились не по-людски. :-) Хотя он с виду и не обиделся. Улыбался. Но меня тоже можно понять, я давно уже не хожу в туалет с чьей либо помощью и растерялся.

Так я сделал для себя еще один вывод- к роскоши нужно быть готовым. В принципе я себя прилично вел, принимал его ухаживания как должное, и не комплексовал по типу: «ой, да что вы! я сам, не надо, да я сам, ой спасибо». Нет земляки, вы бы мной гордились. Образ достойного белого человека, я удержал на высоте, а что денег не дал, так в первый раз это даже хорошо. Не от жадности ведь. Я потом ходил еще раз, припрятав денежку в карман. Но мужчинки уже не было. Так мы с ним и не повидались больше. Какие все-таки причудливые профессии бывают на свете.

Покидая гостинницу, я решил на всякий случай узнать, сколько стоит номер, чтобы в ночь перед вылетом, возможно, переночевать здесь. ЧЕТЫРЕСТА ДОЛЛАРОВ самая простая комнатенка за ночь. Я проникся уважением. Молодцы.

На выходе серьезный мужчина в черной чалме с рацией указал нам на другой путь, чем тот, которым мы заходили. Девушка сказала нам, что это каста воинов. Они очень отличаются от всех других индусов. Они исполнены достоинства, и лучше с ними не спорить. В армию и полицию стараются брать только их. По традиции если воин погибал, его жена брала меч и шла воевать вместо него, чтобы как можно быстрее погибнуть в бою. Моей супруге эта легенда понравилась. Любят женщины романтические жестокости, что не говори.

Перешли то же шоссе, но сделали это уже без больших душевных мук. Просто взялись за руки и перебежали. Подошли к терминалу, нас солдаты запустили, а у друзей билеты на другой рейс и их отправили на другой вход. Мы думали, что внутри встретимся, но так не произошло. Внутри стояли гигантские кондиционеры, и было холодно. Мы нашли свободные места среди сидящих людей. Положили рюкзаки друг на друга, состегнули их на всякий случай, и осознав, что невыносимо устали, заснули без признаков жизни.
Проснулся я оттого, что сидящий рядом человек, крутился и настойчиво поглядывал на меня. Судя по всему, это продолжалось уже какое-то время, и его любопытство не давало ему спокойно сидеть. Он ерзал и вертелся, раскачивая общую скамейку, на которой мы все сидели. Рядом можно было зарядить мобильный телефон. Он встал. Подключил телефон к одному из множества торчащих штекеров и вернулся на свое место, глядя на меня с интересом. Я подсматривал за ним, притворяясь все еще спящим. Как только я открыл глаза, он тут же поздоровался, протянул руку, и мы познакомились. Он решил, что мы студенты из Европы. Узнав, что конечная точка нашего путешествия это ГОА, он сказал, что сам только что оттуда. Он приехал на автобусе, и это заняло 12 часов. Он устал и хочет спать. Я подумал, что мы спали лежа в кровати, последний раз еще дома, пошли уже вторые сутки, и еще не скоро нам эта радость предстоит. Он предприниматель. Покупает картошку и другие овощи, хранит и затем продает. Ездил он по делам. Рубашка на нем была не свежая. Но тут я сделал для себя открытие – индусы не воняют. Несмотря на зачастую непрезентабельный вид – не воняют.

Действительно больше всего меня перед поездкой огорчали зловония, которые я себе представлял. Да кое-где из сточных канав попахивает, но люди не воняли. Все кто мне попадался, на удивление хорошо пахли разными специями или растениями. У меня не было в Индии аллергии, и я дышал в две ноздри, как в лучшие времена.

Дальше произошло, то, что я меньше всего ожидал. Человек встал, взял свой телефон и ушел. Все! Никаких прощаний и «приезжайте к нам если что». Удивительная способность легко входить в контакт, и так же легко, естественно выходить.

Заинтересовали его «студенты» из Европы, разбудил деликатно, с интересом порасспрашивал, познакомился. Любопытство утолено? Вжик и исчез. В нашей славянской суровой традиции не подпускать к себе посторонних людей. Общаться церемонно на расстоянии. Если же после нескольких проверок и осторожностей заводятся дружеские отношения, то расставаясь, люди чувствуют себя обязанными, как то так проститься, чтобы это сделал он, а не я, и он не думал, что я с ним простился. Ох сложно то как все у нас... и как все просто здесь.

Мы с этим человеком за пару минут просто породнились. Случайный человек, а смотрит на тебя с радостью, и возникает обоюдное удовольствие от общения. А потом раз и исчезает. Ну чудеса.

Размышляя над этим феноменом чуть позже, мне кажется, что некоторое объяснение может дать тот факт, что подавляющее большинство жителей живет очень бедно. И из-за теплого климата состояние бедности не случайность, а историческая традиция. Все усилия людей в ежедневной жизни и общении обращены друг на друга, а не на материальные блага. Если у людей нет домов, мебели, машин, яхт и других лишних вещей, они тратят свою жизнь друг на друга и преуспевают в этом. Я бы хотел научиться, так же легко заговаривать, и расставаться с людьми. Не люблю липучие прощания. Думаю, Индия именно то место где стоит попробовать.

Еще одна вещь, которая привлекла мое внимание, это то, что индусы воспринимают твое личное пространство, как свое. Вернее вообще его не замечают и пользуются, как хотят. Но и ты можешь рассчитывать, на мгновенный отклик, если тебе что-то понадобилось. Поэтому чтобы смягчить стресс от этого новшества в своей жизни, я решил доверить себя окружающим: « Пока я здесь, я ваш, друзья мои» :-) с такой установкой я встал, и пошел снимать местные деньги в банкомате неподалеку.
Наш первый рейс на Ченнай, объявили около трех часов дня. Очередь на досмотр имела ответвление – женщины проходят отдельно. Досматривают их тоже женщины, и происходит это за загородкой, похожей на примерочную кабинку в магазине. То есть мужчинам неприлично даже смотреть, как женщина охранник, металодетектором обшлепывает со всех сторон, женщину пассажира. О раздевании речь не идет. Просто, все, что происходит с женщиной, лучше спрятать. На всякий случай...

Не зря я перед поездкой обратил внимание супруги на одежду. Мы вместе сошлись на длинной юбке, длинном платье и хб кофточках с длинным рукавом. Она отбирала на предмет удобства, я оценивал мужским взглядом, и впервые выбирал самые простые, и не цепляющие мужчин за живое, вещи. На шею платок – «арафатка». Отдельная очередь для женщин в аэропорту, подтвердила наши ожидания – страна пуританская. И это родина Камасутры!? При этом я заметил, что если мужчина ведет себя гордо и властно, а женщина скромно и покорно, это вызывает уважение со стороны окружающих. Наверное, это местный идеал пары. Мы старались играть в эту игру, тем более, что это было не трудно.

Я вытащил из рюкзаков, и взял в самолет, наши теплые пайты. Мы замерзли в аэропорту, и в самолете пытка кондиционером продолжилась. Происходила посадка нескольких рейсов сразу. Мы вышли на улицу, где нам сказали в какой автобус садиться. Может, кто-то считает это признаком отсталости и деревенщины, но мне такой подход нравится. Тем более, нас не просто посадили в автобус, а спросили куда нам, и показали какой из автобусов наш, хотя были таблички, и все и так было понятно. Везде есть элемент человеческого участия в жизни друг друга. В наших родных широтах это редкость. Миф о славянском гостеприимстве...всего лишь миф. Хотя нас тоже можно понять, у нас климат другой.

На улице очень жарко. Автобус стоял с открытыми дверями, двигатель работал, кондиционер дул в окружающее пространство. В автобусе было много людей, с более темным цветом кожи, чем мы уже привыкли видеть. Я вспомнил, что когда мы завтракали, девушка рассказывала, что тот штат, куда мы собираемся – Тамил-Наду, стоит особняком. Они не считают себя индусами, и там много: «ну просто негров». На этом рейсе мы были единственными белыми – все окружающие смотрели только на нас. Когда старый автобус, на высоких рессорах, тронулся, супруга схватила меня за талию, чтобы удержать равновесие. Белые зрачки, всех сидевших перед нами смуглых пассажиров, метнулись на это движение. Безграничные в душевном общении, они очень зажатые с женщинами. Видно, что у них много запретов, а запрет - это сжатая пружина. Лучше быть по осторожнее, и не провоцировать. Внимания, и так выше, чем мы можем переварить.

Взлетая, вспомнился поток транспорта в Мумбаи. Интересно, местные пилоты тоже ездят по встречной и сигналят? В самолете, белое солнце и мало людей. Кондиционер работает на всю. Холодно. Бесплатно раздали маленькие бутылочки с водой. Бутерброды предлагали за деньги. Женщина рядом, купила и поела. Я видел это сквозь сон. Мне снились маленькие жучки, щелчками разбивающиеся о лобовое стекло. Что снилось супруге, я не знаю. Сразу после бессвязного объявления пилота, мы упали сверху на аэродром. Красное солнце садилось. Забирая наши вещи с транспортерной ленты, мы почувствовали себя одиноко. Даже в тропиках день пусть и жаркий, но по-зимнему короткий. Пассажиры выхватывали багаж и убегали. Нам спешить было некуда.

Мы вышли на улицу, чтобы перейти в другой терминал. Смеркалось. Снаружи возле выхода, вдоль бесконечного барьера стояли люди с табличками гостиниц. Я немного приободрил супругу:

- Видишь, как их здесь много. В Мадурае тоже найдем ночлег. – Хотя сам я сомневался, что после девяти вечера нас будет кто-то ждать. Я бы на их месте лег спать.

Мы прошли в свой терминал, и какое-то время ждали на поломанных креслах. Вокруг все было какое-то брошенное и перепутанное. Один из двух, сидящих неподалеку парней, подошел ко мне и попросил ручку. Я достал ее из жлобовника, и дал ему. Они с другом долго что-то считали, записывали на бумажку и покрикивали. Впечатление не самое спокойное. Я еще не могу прочитать этих людей и не понимаю их намерения. Здесь все по-другому. Потом парень подошел, поблагодарил, и вернул ручку мне. Настроение так себе. Когда пришло время посадки в самолет, рейс перенесли. На улице темно. Шансы найти ночлег стремятся к нулю.

Посмотрел на свою супругу, вижу, что грустит.



– Ничего, прорвемся. Помнишь, как мы в Симферополе на вокзале на лавочке спали? – Она улыбается:

– После этого нам уже ничего не страшно.

Мы поднялись по эскалатору на второй этаж и там сели. Рядом трое французов смотрели фотографии в фотоаппарате и смеялись.

Вдруг началось движение людей, хотя рейс не объявляли. Образовалась толпа возле лестницы, ведущей с первого этажа на второй.

Рядом с нами была большая индийская семья, но я запомнил мать и сына лет 12. Они пошли посмотреть, затем бегом вернулись к своим родственникам. Мальчик от удовольствия бежал на цыпочках, и держал руки, как зайчик в детском спектакле. Вместе с мамой они стали открывать ее сумку, и вдвоем, помогая друг другу, достали фотоаппарат, Так же пританцовывая от удовольствия, побежали обратно в толпу, сказав своем родственникам, что-то на диалекте. Причем мне показалось, что фотоаппарат они так и держали вдвоем, пока бежали. Я тоже подошел посмотреть. Какой-то парень обернулся, посмотрел на меня и сказал:

- Это бывший президент Индии. Люди очень уважают его.

Два солдата, один спереди, другой сзади, размеренным шагом сопровождали невысокого худого человека в сером костюме, с копной седых волос. Все окружающие улыбались, и фотографировали, кто чем мог. Президент улыбался, и отвечал небольшими поклонами всем окружающим на их приветствия. Я не знаю этого человека, но в этот момент, я его полюбил.

Когда мама с сыном вернулись, они ликовали. Отклонив голову, они показывали экран фотоаппарата всем своим родным, и не могли налюбоваться сами. Ну почему они здесь такие наивные и красивые? Они рассматривали бывшего президента, я смотрел на них. Так выглядит родительская любовь без условностей и ограничений. Чистое совершенное чувство

Сразу после этого, объявили наш рейс на Мадурай и все другие задержанные рейсы.
В Мадурай мы летели на маленьком самолете. Я сказал супруге, что: «маленькие самолетики летают плавно». Она мне поверила, потому что это действительно так. Сильнее всего трясет средние самолеты. На больших – не трясет, но страшно, как такое общежитие вообще может держаться в воздухе? Маленькие же, на удивление ровно и хорошо летят. Мне нравится.

Свет в салоне выключили, ночное небо располагало ко сну. К мысли, о несуществующем ночлеге, я старался не возвращаться. Вокруг столько людей, которые вообще никогда не думают о ночлеге, и вообще ни о чем не думают наперед. Стоит ли переживать нам? Проводил я себе психологическую дезинфекцию.

Засыпая, я подумал о том, что цыгане-то, продали настоящие билеты, Мальчик развел ровно на столько, сколько я бы и так потерял на обменном курсе, а моторикша привез туда, куда мы, по незнанию, попросили. Как все уравновешенно и справедливо. Считается большой добродетелью, если: «человек любит мир». Но как-то непринято говорить об обратном. Многие, кого я сегодня встретил, уверены, что: «мир любит их». Причем не в отдельности и по-особенному, как героя американской мечты, а всех сразу, без разбору. Может именно поэтому в Индии так много людей, что их здесь любят? Если к миллионам счастливых, присоединятся еще двое, никто и не заметит. И поэтому на нас тоже хватит вселенского счастья, Вселенная ведь бесконечна.

Самолет зашел по плавной неторопливой глиссаде, чиркнул колесами бетон, и поскакал по полосе, замедляясь. Уютное ночное приземление. Пассажиры просыпались, и выходили. Автобуса не подавали, мы прошли пешком до освещенного входа в аэропорт. Там нас встречали двое учтивых индусов, и предложили остановиться в отеле Germanus за 3800 рупий, с бесплатным трансфером. С собой у них был каталог с красивыми картинками. Я рассчитывал в этой поездке на европейские цены и 80 долларов за ночь, было нормально. На ленте появились наши рюкзаки, индусы их подхватили, и немного подождав возможных клиентов, проводили нас к машине. На выходе стояло еще несколько человек с рукописными названиями гостиниц. Вокруг было тихо, тепло и все живое готовилось спать.

Белая машина была похожа на советский «москвич» шестидесятых годов. Один из встречающих позвал водителя, тот вставил ключи в дверь, открыл ее, забрался коленями на переднее сиденье, и открыл двери изнутри. В это время мы рассматривали его торчащие на улицу босые пыльные ноги. Мы сели на заднее сиденье, которое было застелено самодельным чехлом из белой простыни («из гостиницы взяли»,- подумал я). Второй сопровождающий сел на мотоцикл, перебросив через плечо плоскую сумку. Когда мы ехали, он то обгонял нас, то отставал, и маневрировал слева и справа. Таким образом, создавалось впечатление, что мы едем с кортежем из нескольких мотоциклистов. Он часто сигналил, и наш водитель сигналил ему в ответ. Судя по всему, сигнал здесь используют как средство общения. Мне здесь определенно нравится. Мы проезжали мимо строений, почти везде горел свет, и происходила какая-то жизнь. Уличный свет освещал не как в Европе, все вокруг, а только те места, где люди. Ничего такого ужасного, в этих пятнах тусклого света не происходило. Торговля, еда, ремесла. Живо, шумно, дружелюбно. Многие нам махали рукой и оборачивались, при этом улыбаясь.

– Знаешь, они и правда, рады здесь нас видеть. – Сказала моя супруга. Я согласился.

– Они нас любят, это факт!

Сопровождающий пытался мягко предложить нам экскурсию в храм завтра. Я деликатно ускользнул, сказав, что сейчас мы хотим спать, а завтра будет видно. Он рассказал нам, что вообще можно посмотреть в Мадурае, оставил свой телефон и несколько раз, пытался получить номер моего. «Помни о Мальчике!»- говорил себе я, и вывернулся из хитрого азиатского захвата, переведя разговор на то, что мы хотим взять машину в прокат с водителем, и дождавшись друзей поедем по всей южной Индии. Предвкушение будущих прибылей успокоили индуса, и он больше нам не докучал.

Нас привезли, и «сдали» в гостиницу. Приличное здание в несколько этажей. Между основной дорогой и гостиницей асфальта нет, просто утоптанная красная почва. Стоят несколько мотоциклов и две машины. Женщины и дети продают сувениры. Напротив, возле дороги, место обитания моторикш.

На входе стоит человек в военной форме. Из брошки, приколотой по центру его синего берета, вертикально торчит красное перо. Когда он приветствовал нас покачиванием головы, перо красиво колыхалось из стороны в сторону. Пока нас оформляли, и выдавали ключи на рецепции, с нами вышел поздороваться хозяин. Затем они, вместе с ловцом туристов, отправились в заднюю комнатку, где, как я понимаю, между ними произошел расчет. Сопровождающий вышел довольный и счастливый. Попрощался с нами. Попытался сделать еще один заход, на счет экскурсии в храм завтра, но его иммунитет уже был ослаблен полученными за нашу поимку деньгами, и мы без труда с ним простились без каких либо обещаний. Хозяин указал на пустующий столик с надписью «Туристическое агентство», и пообещал завтра найти машину с водителем.

У гостиницы был свой ресторан, и получив ключи, мы поспешили в номер, чтобы принять душ и успеть поужинать до закрытия. Наши рюкзаки нес портье в красной форме с золотыми пуговицами, и за это я выдал ему 100 рупий.

Номер был чистый, осмотрев простынь, сероватого оттенка, я пришел к выводу, что, скорее всего, на ней еще никто сильно не спал. Махровые полотенца были белые. Шампуни, мыло и зубные щетки присутствовали. Были даже маленькие тюбики с зубной пастой местного производства. Душ собой представлял загородку в углу ванной, и это правильно, нет проблем с брызгами. Все облицовано мрамором. Возле унитаза была шлангочка с наконечником для умывания попы. Маленький плазменный телевизор на стене, сбоку от кровати. Мы были в пути двое суток - наш номер нас порадовал. За окном шумела и сигналила дорога. Мелькали огни мотоциклов и грузовиков. В обоих направлениях куда-то шли люди. Мне определенно здесь нравится!

Позвонил мой мобилный и высветил незнакомый номер, я снял трубку, это был Женя.

- Привет! Как вы добрались?

- Хорошо, а где вы?

- В Мадурае мы будем только завтра. Вам нужно будет найти себе машину, чтобы послезавтра утром вместе выехать в Каньякумари.



Женя шел где-то по улице, и мне были слышны голоса людей и шум вокруг. Я представил себе, как он идет один, мимо освещенных пятен, по темной, теплой улице, и я почувствовал себя креветкой, встретившей посреди индийского океана другую знакомую креветку. Счастливая козявка, у которой есть друзья. Мы немного поговорили, я сказал, что сейчас пойдем ужинать. Он предупредил, что южная кухня очень острая. Передали приветы, и простились до завтра.

Ресторан был настоящим рестораном. На входе встречал метрдотель, и предлагал выбрать столик, официанты, скатерти, гвоздика в вазочке. Заказали напитки. Решили не открывать меню и выбрали буфет. Индийскую еду нужно видеть, читать ее в меню бесполезно. Официант в очках, держа одну руку за спиной, другой учтиво открывал нержавеющие крышки и представлял блюда:

-Рис с курицей, рис с овощами, рис с зеленой подливкой, рис с красной гущей, рис с желтыми кусочками... - блюда шли одно за другим, и тут он открывает крышку, и, понизив голос, говорит:

- А это рис spicy...

То, что я увидел под крышкой, меня удивило. Все остальные виды риса выглядели либо белоснежно, либо угрожающе красно-зелено, этот же был просто грязно-серый. Без колебаний положил себе несколько ложек, и мы двинулись осматривать буфет дальше. Всего было более двух десятков блюд, в том числе фруктовые салаты и мороженное. Здорово! Ну до чего же нам в первый день везет!

Мы ели зеленую курицу кусочками и таиландскую лапшу, закусывали лепешками, которые макали в разные сладко-перечные подливки, тушеные свернутые колечки баклажанов и креветки. И тут я, не подозревая последствий, добрался к невзрачной, серой кучке риса, на своей тарелке. Ааааааааа!

- Что такое?

- АаааААААААА!

- Воды? Может запьешь водой?

Никогда не тушите химический ожег водой. Особенно кока-колой. Пузырьки лопались во рту, как маленькие бомбочки, и лишь усугубляли ситуацию. Попытка заесть хлебом, не облегчила страдания, он, как наждачная бумага сдирал обожженное небо и язык. На висках выступил пот.

- Так вот он какой, настоящий индийский рис! – Сказал я, и положил в рот еще одну ложку. Это было дело принципа. С каждым новым глотком, пожар охватывал все новые, не пораженные участки слизистой, и перемещался вниз по пищеводу. Я потел, но не сдавался. Когда моя тарелка была пуста, мы взяли десерт. Положив ложку мороженного с фруктами в рот, я понял, что не ощущаю вкуса. Мы расплатились, счет составил приемлемые 1400 рупий, мы оставили 150 на чай. Когда официант отнес деньги метрдотелю, тот поклоном поблагодарил нас.

Вернувшись в номер, мы забрались в кровать, и заснули под звуки дороги за окном. Так спят дети, наигравшись допоздна на улице. В Индии я почувствовал себя снова ребенком.

Учитель английского.

Ночью я один раз проснулся. Встал. Подошел к окну. Шум от дороги был не сплошной, как вечером, а пульсирующий. Иногда проносились машины, практически не сигналя. Моторикши исчезли и их место стоянки, пустовало. Людей тоже не было видно.

- Спят все-таки ночью, - подумал я и снова лег.

Утром мы проснулись от стука в дверь. Я не хотел вставать, но подумал, вдруг это еще какой-то неизвестный нам обычай, и подошел к двери выяснить. Обмотался, взятым из ванной полотенцем, и открыл дверь. На меня смотрела молодая индианка с правильными чертами лица. В униформе отеля она была похожа на отличницу. Я спрятался за дверь, выставив только голову, оказалось, что она принесла нам свежие утренние газеты. Газеты были уложены в маленькую холщевую сумочку, и пахли новой бумагой. Поблагодарил, газеты взял, денег не дал, потому что, как и в случае с туалетным барменом, не был готов.

Вернулся досыпать и проснулся уже от того, что солнце через окно светило прямо в лицо. Шум от дороги не был похож ни на вечерний, ни на ночной – он был утренний.

Увидев, что я проснулся, супруга, вместо приветствия, радостно сказала:

– Кууудааа же мы забрались..!? Ты в это веришь? – В такой момент понимаешь, что нужно не бояться мечтать. Иначе никогда не наступит тот день, когда ты проснешься на другом конце света.

Было уже более 10 утра. Выглянув в окно, я увидел, что мы живем не просто возле дороги, а прямо на перекрестке со светофором. На том месте, где вчера вечером обитали моторикши, сейчас стояли люди, и ждали транспорт. Это было просто утоптанное пыльное пятно возле дороги. Люди, которые ждали рикшу были скромно одеты, и в руках держали небольшие тряпичные сумки, как мне кажется, с обедом, взятым из дома. Просто обычные люди.

Перед завтраком, я подошел к столику в фойе, за которым сидел человек, сообщил ему нашу необходимость найти машину, и попросил предложить вариант и цену. Чтобы объяснить маршрут, я достал свою самодельную карту Индии, распечатанную на 7-ми страницах из Google, и склеенную клеем, так чтобы линии совпадали. Это бесформенная мозаика произвела на парня впечатление, и он держал ее в руках с таким удивлением, будто я эту карту нарисовал сам карандашом. После невкусного завтрака (не умеют в Индии печь круасаны) мы снова подошли к парню. Он пообещал, что после обеда будет цена и нам покажут машину. Взяли на рецепции карту города, чтобы избежать повторения поездки в Мумбаи, попросил нарисовать хороший район для туристов. Девушка очертила небольшой квадрат, примыкающий к храму с одной стороны.

- А здесь? – Обвел я остальную часть вокруг.

- Уу –У. – Сморщилась она.

- Понятно, спасибо.

На выходе нас поприветствовал человек в военной форме с пером, и из стороны в сторону покачал головой на пружинке. Взглянул на карту у меня в руках, вопросительным жестом указал на рикшу. Я кивнул, и он крикнул на другую сторону дороги. Оттуда через две полосы плотного транспорта проскочила скорлупа и остановилась возле нас. Мы хотели бросить свой пустой рюкзак в специальное отделение сзади, но оказалось, такого отделения здесь нет. Рикшу переделали, сместив сиденье назад до упора, использовав, для этого, место для багажа. Между водителем и сиденьем была приделана еще одна деревянная лавка, таким образом, сюда вмещалось не три пассажира, как мы ехали в Мумбаи, а 5-6, или даже больше. Безразмерная получается.

Водителю показали на храм на карте. Отклика не последовало. Сложно для него обстоят дела с картами. Тогда я просто сказал ему: «Templ». Он назвал 100 рупий, я сказал 50, он попросил хотя бы 70. Мы сели тронулись сначала по встречной полосе, а потом он понемногу перестроился в свою. Из-за пробок ехали не очень быстро. Когда движение замедлялось, мы сползали вперед, потому что впереди у этой переделанной рикши было много места, и не за что было держаться. Все соседние и многие встречные водители и пассажиры махали нам руками. Может потому, что у меня белая футболка?

Через 10-15 минут мы приехали. Вышли, я достал 100 рупий, у меня все деньги в кошельке хрустящие, из банкомата, и меньше ста нет. Он без напоминания сразу дал сдачу - три грязные, свернутые потными ладоням, купюры по 10 рупий. Простым работягам, жизнь, наверное, нигде не делает сказочных подарков. Им всегда достаются только самые измученные, выжатые деньги, на которые едва можно купить еду. Взяв в руку эти три бумажки, я почувствовал его жизнь на ощупь. Его деньги были мягкими, засаленными и теплыми. Даже в кошелек они лезли с трудом. Не бывают эти деньги в кошельках. Я поблагодарил водителя, и мы простились. Почувствовал, что нельзя ему давать на чай. К нему деньги приходят пропорционально труду. Упавшие сверху 10 рупий обесценивают уже проделанный труд. Перечеркивают его ценности. Он в 5 утра выезжает на тот пыльный пятачок возле дороги, и только в час ночи едет домой к своей семье. На нем очень старая серо-коричневая одежда, как у других водителей рикш. Видно, что эти штаны и рубашка у него единственные. Этот мотоциклет-скорлупа, тоже единственный, и будет служить столько, сколько будет жить он. Если он неудачно выскочит под встречный грузовик, они пострадают вместе. Он возит людей и зарабатывает столько, сколько проедет, полагаясь на свою реакцию и умение. Он не искатель шанса, он труженик. Я очень хорошо знаю, что такое бедность. Я это помню. Из бедности нет выхода через труд. Труд бедняков, это замкнутый круг пыток и унижений. Нельзя обижать их, разбрасываясь деньгами из жалости или прихоти.

Как только мы обернулись, мы увидели храм. Туда шла процессия женщин с бусами из цветов. На встречу, нам подошел босой человек, замотанный в тряпочку-юбку.

- Добро пожаловать в Индию. – Мелодично и с уважением сказал он, и поклонился.

– Я учитель английского, я учу детей вон в той школе. – При этом он показывал на второй этаж здания, где я не видел ничего даже близко похожего на школу. С другой стороны, если учитель английского здесь ходит босой, завернувшись в скатерть, то и школы наверное здесь не похожи на наши. Здесь все по-другому. Единственное что я мог сказать наверняка об этом человеке, глядя, на синяк под его левым глазом, это то, что бил его правша.

– В храме сегодня фестиваль, вход туда запрещен, пойдемте, я покажу вам... бесплатно... дальше я мало что понимал, но он очень настойчиво вел за собой. Тепло и искренне. Он шлепал босыми ногами и иногда поплотнее перематывая свою юбку, мы шли за ним как на поводке. Мне он нравился. Когда мы завернули за угол, а потом еще раз, и стали протискиваться в узкую улочку, супруга стала беспокоиться: «сейчас заведет нас куда-нибудь».

– Ничего, хороший мужик, пойдем, посмотрим куда он ведет. Вдруг к себе домой?

Перспектива попасть домой к этому старику, не понравилась моей супруге, и она взяла меня за руку, чтобы не отставать. Учитель английского все время что-то рассказывал, но я мало что мог понять, и подумал, что у детей после его курса, наверняка, при сдаче экзаменов в институт, будут большие сложности с английским.

В узкой улочке стояли велосипеды и мотоциклы. Моя супруга увидела, как мужчина гладил вещи, утюгом на углях. Она была в восторге и оборачивалась. Перед домами ступеньки были разрисованы мелом в узорах. Какой-то религиозный праздник или обряд. Сделав еще один поворот, и показывая в щель между домами, где были видны люди, учитель английского сказал, что там его дом. Он живет с женой и у них две дочери.

Мы вышли к Храму и запрокинули голову, учитель торопил за собой, и подвел к стеклянной двери, на которой прежде чем она открылась, и звякнул колокольчик, я увидел две наклейки: «air condition» и «American Express». Внутри оказалась лавка полная статуэток. Там в разных углах замерли трое мужчин. Они молчали, мы тоже себя чувствовали странно. Учитель бежал дальше вглубь. Мы хотели выйти, но возле двери стоял один из мужчин, и улыбаясь, пригласил рукой в сторону учителя.

– Ладно, пойдем, посмотрим, что он там хочет показать, – сказал я супруге, хотя меньше всего хотел, что-либо смотреть. Чувствовал себя некомфортно, и мысленно уже готовился прорубать дорогу к выходу. – Разгромлю все нахрен! Дайте только зацепку! – думал я. Как и в случае с Мальчиком, нами манипулировали через: «внезапную искреннюю дружбу». Не привыкли славяне к ласке. Не можем отказать в таком случае. Но и индусы не готовы к последствиям в случае агрессии, и стараются играть только на своем поле – азиатская хитрость и коварство.

Или же это искренняя симпатия? Я еще не понимаю этих людей, а за незнание придется, скорее всего, заплатить. - Ну уж нет! Хрен вам. Вы не получите от меня денег! Если вы попробуете нас здесь закрыть, и не выпускать под разными предлогами, я буду валять ваши полки, и бить вас больно и жестоко. Если же попробуете взять обманом, то мы еще потягаемся. Хрен вам, а не деньги сегодня! Вчера нужно было приходить! – Адреналин пошел в кровь, и из расслабленного туриста, я сгруппировался в диверсанта в тылу врага.

Мы вошли в маленький, огороженный стенами, дворик за домом. Наверх вело несколько этажей ступенек. Учитель настойчиво показал несколько раз на лестницу, и исчез. Убегая, я заметил, что он с облегчением переменился - его роль сыграна.

В дверях стоял молодой парень и молчал. Отказываться идти было уже глупо, нужно было не заходить в лавку, сейчас же нужно дойти до конца, и выяснить в чем вообще дело. Думаю, что на конфликт они не пойдут. На дверях две надписи, которые не часто увидишь вокруг. Это магазин для избранных туристов. Нас выбрали и привели. Но почему ведут дальше во двор и вверх? Ведь если цель лавка, то лавку мы уже прошли...

Их трое мужчин... кстати если бы я увидел здесь женщину? Думая об этой ситуации сейчас, скажу, я бы волновался гораздо больше. Женщины коварнее мужчин. Я не могу это говорить наверняка, но мне кажется, женщина чувствует природное право на то, чтобы распоряжается жизнью – она эту жизнь дает. Она рожает детей. Мужчина понимает свою неполноценность в этом вопросе, и это может быть одним из объяснений, почему мужчины так много воюют. Но для мужчины схватка, это поступок, подвиг. Когда же настает время убивать, женщина просто делает это, ей не нужно ничего никому доказывать.

Мы поднимались по узким самодельным ступенькам из бетона на крышу, отставая от нас на один пролет, следовал парень.

Битва Народов.

Мы вышли на квадратную, огороженную бетоном, крышу, и увидели башни храма. Открыточный вид... Вот оно оказывается что... Супруга смотрела на разноцветные башни храма приложив руки к лицу, защищаясь от солнца. Я не люблю открытки, и обернулся. Вдаль уходили сотни таких же крыш и стен вплотную друг к другу. Стихийная застройка местности без согласования с архитектурой. Я сфотографировал супругу на фоне храма, а затем крыши, которые меня заинтересовали. Парень подошел к нам, и предложил сделать наше фото

- Нет спасибо. Я не люблю фотографироваться. - Отказ был легкий, естественный. Я действительно чуть не совершил преступление, и перед поездкой почти забыл «случайно» фотоаппарат. В этом мы с супругой расходимся. Я люблю путешествовать глазами. Память хранит очень яркие образы, а в случае с фотографиями, эти образы при последующих просмотрах замещаются блеклыми, ограниченными в размере, неподвижными картинками. Не рассчитывая на понимание в этом вопросе, в последний момент перед вылетом передумал, и все-таки положил фотоаппарат к нашим вещам. Не смог зацепить меня парень за это. Нет такой слабости у меня, как коллекционирование самого себя «на фоне». Одно очко в мою пользу. Когда счет сравняется, мы отсюда выйдем.

Светит солнце, супруга отвернулась, и смотрит на храм , другими словами ждет, когда я расчищу путь к отступлению. «Обманом заманили нас в ловушку, из которой выход только через лавку. Ну что ж давай делать битву наций», - подумал я. И мне это стало нравиться. На прямоугольной крыше, похожей на боксерский ринг, встретились два лучших представителя своих народов, чтобы решить один простой вопрос: «что делать с моими деньгами». Я хотел бы эти деньги сохранить, а вот парень совсем наоборот, не прочь от них отщипнуть кусок другой. «Ну держись хитрый азиат, ты наверное еще под танк не попадал, так попробуй каково оно»,- я протянул руку и представился.

Рукопожатие у индуса было вялое. Пальцы теплые и мягкие. Он дал руку, слегка вверх ладонью, непроизвольный просящий жест. Назвал свое имя. Я несколько раз переспросил, каждый раз улучшая произношение, стараясь выяснить, как его зовут. Без пренебрежения, сердечно искренне, но ему как бы пришлось оправдываться, а это уже зависимое положение. Второе очко в нашу пользу. Неловко тебе брат, понимаю, но я к тебе не по своей воле пришел, так что терпи, пока мы не спустимся вниз.

- Хороший у вас дом, вид на храм просто восхитительный, жаль только, что из-за деревьев не видно полностью башни. – Сказал я, искренне сочувствуя обладателю такой удобной, но несколько неудачно расположенной крыши. Так была сведена на нет ценность той фотографии, которую я отсюда сделал. Еще одно очко нам. Мы вам ничего не должны.

- Скажите, а сколько лет этому Храму?

- Он очень старый. Каждый правитель строил по одной башне. Он строился несколько веков.

- А из чего сделаны цветные статуи на башнях?

- Из камня. Посмотрите внизу это видно. Они закончили реставрационные работы и покраску статуй в прошлом году, внизу специально решили не красить, чтобы люди видели, как было и как стало. Парень чувствовал, что добыча ускользает, и подсечь ее не получается. Он начал бороться по-настоящему:

- Вы знаете, вы можете спокойно сами сходить в храм. Там много «гидов» на входе и каждый говорит, что только он может провести вас в храм, но не верьте, это все обман. Просто идите и все. – Он отбил очко в свою пользу. Самый честный обманщик, спасающий нас от мошенников в храме – сам же платит такому «гиду», чтобы отлавливать туристов!



У него был хороший беглый английский, и он строил правильные длинные предложения, было видно, что он совсем не глупый.

- Есть ли какие-то правила посещения?

- Да. Женщина должна быть одета. Мужчины в шортах тоже не допускаются. Вход только без обуви, босиком. В святилище вас как иностранцев не пустят, это только для индусов.

- Это правильно, - политкорректно заметил я, - нужно уважать традиции того места, где находишься. Ничья в этом раунде - мы показали, что уважаем традиции. Тем более, что мы одеты как нельзя кстати, хоть сейчас в храм иди, все будут рады.

В разговоре о погоде он с видом умудренного опытом человека, сказал:

- Сейчас у нас зима. Летом начинается настоящая жара, до плюс 50.

- Это зима? У нас такое лето! Зима сейчас у нас - минус 20 и снег, иногда у нас бывает минус 30. И это очень хорошо, когда сезоны отличаются друг от друга, и есть настоящая зима и настоящее лето.

- У нас есть сезон дождей. - Не сдавался парень. В погоде получилась ничья, он выставил вперед непереносимую жару, я отбил морозами. Я напал сезонами, он защитился дождями.

Желая показать свой культурный уровень, и сравняться за первые потерянные очки, он упомянул, что он тоже был в Европе. Это была ошибка. Я тут же этим воспользовался. Работая в международной компании, мне доводилось часто бывать там.

- Тебе понравилось в Европе? – спросил я. – Я там жил какое-то время.

- Да, понравилось. – Сказал он. А что он еще мог сказать? Мы только что, вместе согласились, что нужно уважать традиции других стран. «Нет, не понравилось»- было бы неуважение к нам.

- Ты был в Париже? – знал бы Париж, что ведет бой за мой кошелек...

- Да, всего несколько дней.

- Самый красивый город в мире... - я отдал дань Парижу, за защиту.

Мы были уже не на его крыше... игра уже шла на нашей территории. Как можно равнять то, что он видел в Европе, с тем, что мы видим вокруг? Он загрустил. Сил нажимать на нас у него больше не было.

- Это твой магазин?

- Да, я недавно открыл магазин, и начал свое дело. – Попытка взять на жалость, как оправдание фокусу с учителем английского. Его настроение было видно по лицу и осанке – он признавал проигрыш, и просил его больше не давить. Я заглушил танк, и на правах победителя сказал:

- Пойдем, посмотрим, что у тебя есть в твоем магазине.

Мы спустились по ступенькам, и почти зайдя в лавку:

– Скажи, а человек, который нас сюда привел, он что, правда, учитель английского? – спросил я в шутку.

- Какой человек? Тот, с которым вы пришли? Нет, вы что-то не так поняли. Он портной. :-) Шьет вещи.

Я засмеялся и подумал, что правды мы не узнаем здесь никогда. Если тот человек портной, то почему он не сошьет себе какие-нибудь штаны, а бегает, завернувшись в скатерть, которая все время с него спадает? Да и когда же он успевает и шить, если ему все время нужно туристов обманывать? Ну жулье. Ничего у вас не купим! Нииичего!

Полки были заставлены статуэтками из бронзы. Я узнал черных человечков, которых купил год назад на родине, и подарил родителям, как духов охранников домашнего очага. Но как сказал мне парень, эти фигурки делают Tribal people. Они живут в пустыне и отливают эти фигурки.

- Так что же они означают?

- Ничего. Просто сцены из жизни племени.

Дальше мы рассматривали деревянную резьбу. Выбрав статуэтку самой тонкой работы, я поинтересовался, что это и почему у человека голова слона.

- В Индии многое связано со слоном. Это бог Ганеша.

Я поставил статуэтку на место, и сказал:

- Нет религиозную скульптуру мне бы не хотелось. У вас есть просто слон, такой же изящной работы? - Деревянные слоны, явно уступали по качеству Ганеше. Бронзовый слон был размером с пудовую гирю и весил столько же.

- Нет этот слишком тяжелый. – Засмеялись мы с супругой. Парень и сам понимал, что предлагает не то.

- А почему у Ганеши голова слона?

- Это длинная история, но если коротко, то его отец Шива, по ошибке отрубил ему голову, и чтобы исправить ситуацию пообещал, голову первого встречного, идущего по улице. К несчастью первым по улице шел слон. – Парень искренне сочувствовал своему божеству, и мы с супругой тоже были впечатлены. Какое невезение. Теперь понятно, почему Ганешу так любят.

А между делом мы были уже возле выхода. Парень опомнился и предпринял последнюю попытку:

- В вашей стране очень холодно зимой, у меня есть теплые шарфы :-)

- Да? Ну давайте посмотрим, но только если они красивые.

Несколько одноцветных гладких шарфов было извлечено на прилавок. Я не мог сдержать улыбки. Приехать в Индию, чтобы купить шерстяной шарф...

- Не, это не то, если бы с орнаментом...

Мы простились с парнем, и вышли на улицу, сыграв вничью.

- Как хорошо снова выйти на свободу. – Сказал я своей супруге.

- Умеют индусы брать в оборот.

- Да, они очень хорошо видят тебя, и бьют в цель. Молодцы. Взять хотя бы учителя английского. Он сразу увидел, что мы пойдем за ним, если он представится детским учителем. Вспомни, как он чуть приседал, и показывал рукой : «вот таких деток учу, вот таких». Тебя он взял детками, меня тем, что он «образованный человек». Ну жулье вокруг... Добрые, отзывчивые, душевные, но мошенники еще те :-)

Мы стояли перед храмом, вокруг было очень много людей. Выйдя из лавки, мы почувствовали себя уверенно, и окружающих нас, странных людей больше не опасались.


Мадурай.

Мы стояли перед стеной храма, и наслаждались вновь обретенной свободой. Я точно знаю, что многие мои знакомые терпят, а с возрастом вообще не замечают, когда их ежедневно, по многу раз, лишают различных степеней свободы. Многие даже стремятся, к тому, чтобы отдать свое природное право распоряжаться собой, кому то другому, и снять этот вопрос, как слишком обременительный для простого человека. Таким людям не понять, что чувствовали мы, выйдя из лавки- ловушки. Для меня свобода предельно важна. Чтобы сохранить ее, я готов к самой жесткой самодисциплине, ограничениям и лишениям. За свободу, я готов бороться.

Мы могли выйти по-разному: купив статуэтку или шерстяной шарф для холодной зимы, соврать, что у нас собой сейчас нет денег, или устроить ссору, и уйти грубо. Но в любом из этих вариантов мы бы оставили часть нашей свободы этому торговцу.

Мы ушли чисто. Хозяин лавки понял, что мы ему не по зубам. Торговец не смог загнать свой хитрый коготь в гнилое место порока, или слабости, на наших молодых и спелых телах. Мы чувствовали себя целостными сочными фруктами, переливались на солнце и сияли аппетитной кожурой. Нам пришлось за это побороться, но результат того стоил!

Я подумал, что Индия сказала нам нечто важное в этот момент. Оглядываясь вокруг, я видел множество свободных людей. Пусть они бедно одеты, и зачастую у них пыльные босые ноги, они занимаются чем-то очень простым: продают всякую ерунду, гладят одежду древним утюгом, или перевозят пассажиров, но многие из них целостны, и как следствие - счастливы. Часто вы видели счастливых жителей благополучной Европы? Таких, чтобы были похожи на сочный спелый фрукт? Вот-вот... Почему индусы не пристают друг к другу, а осаждают преимущественно иностранцев? Думаете, из-за денег? Мне кажется не только. Свежим взглядом представителя другой культуры, они замечают подгнившие нецелостные места в психологии приезжего, и как дети, из любопытства суют туда пальцы... по локоть... так чтобы добраться до кошелька...

Мы решили обойти храм снаружи и посмотреть, что вообще здесь происходит, и почему так много людей. Первый кто привлек наше внимание, был полицейский.

Плотный дядька, у которого между ног смирно стоял мотоцикл. Полицейский записывал что-то в амбарную книгу, рядом вытянувшись стоял младший по чину. Затем начальник привалил пружины амортизаторов своим весом, завел мотоцикл и тронулся. Младший по чину облегченно сдулся. Пройдя чуть дальше, мы увидели этого же полицейского, в такой же позе на полушпагате, с безмолвным, и покорным мотоциклом между ног – рядом стоял брат близнец, уже виденного нами, младшего по чину. Старший, что-то записывал в книгу. Никак по-другому, как «сбор дани» это не назовешь.

Пройдя чуть дальше, мы увидели припаркованный джип с надписью «Police», и решетки на заплеванной стене. Тюрьмы во всем мире выглядят одинаково. Есть что-то ужасающе простое в том, чтобы сделать отверстия между прутьями чуть меньше размеров биологического существа, так, чтобы оно не могло пролезть наружу. Древняя нерешаемая головоломка.

Несколько раз подходили нищие, поднося пальцы щепоткой ко рту. Мы качали головой и говорили «нет». Нищие сразу же отставали. Несколько бездомных пристроились прямо на улице. Видно, что они здесь живут на тротуаре. Один спал, другой сидел на земле, и пил воду из пластиковой бутылки. Проходящие мимо люди никак не реагировали на их присутствие. Вообще, как мне показалось к нищим в Индии отношение другое, чем мы привыкли видеть на родине. Снисходительное. Никому в голову не придет предъявлять ему претензию по поводу зловонного запаха, грязного внешнего вида или думать, что бездомный попрошайка достоин лучшей участи, чем та, которую имеет. Каждому свое. Каждый рождается со своим замыслом, и живет так, как считает нужным. Зачем требовать от бездомного бойцовских качеств, опрятности или карьерного роста? Он ведь не для того родился, чтобы голосовать на парламентских выборах или сражаться на войне. Он – нищий, это его предназначение. Глупо пытаться мысленно «подтянуть» его до своего уровня, по типу: «занялся бы делом, нашел бы работу, и пахнул бы так же хорошо, как я». Как можно сравнивать абсолютно разные жизненные задумки между собой? В Индии все люди разные, и может быть, поэтому эта страна так притягивает к себе? Какой богатый калейдоскоп людских характеров.

Сквозь открытую дверь в деревянных воротах мы увидели школьников, сидящих кругом на земле и что-то записывающих в тетради под диктовку стоящего рядом учителя в белой одежде.

– Пусть наш сын посмотрит, и узнает, как оно бывает на свете. По возрасту это его сверстники.

Мы сделали фото издали, заглядывать внутрь и фотографировать детей постеснялись. Над воротами была школьная вывеска и сомнений, как в первом случае, у нас не возникло. Хорошо все-таки, в школе сидеть кружком, и видеть лица своих одноклассников, а не смотреть десять лет на их затылки, и на одинокого, вечно недовольного учителя.

Обойдя храм почти полностью, мы увидели, что в одном месте он снизу заколочен всякой строительной дрянью, и там образовался стихийный рынок...

– Ну дают, а! Вот это сильно! Это же храм, а они взяли, и обжили кусок двора со скульптурами по своему разумению. – Меня это удивило и развеселило. Даже отношение к религии здесь какое-то душевное и простое. Бесхитростно и по-детски. Если бы я был божеством, я бы не смог прогневаться на этих людей. Как их можно не любить?

Немного дальше, мы увидели небольшой огороженный сквер, с лавочками и деревьями. На улице было за 30, и послеобеденное время тоже давало о себе знать. Все свободные места были заняты людьми, которые лежали в тени, на лавочках и каменных плитах. Народ дремал.

– Это у них ЦПКО.

– Что это? – спросила супруга.

– Центральный парк культуры и отдыха.

Люди, и правда, лежали очень культурно, красиво, подстелив газетки и отдыхали в тени. Благодать-то какая...

Напротив, на заборе из профильного железа, были наклеены рекламные плакаты, с изображением местного политика. Он сладко улыбался своим потенциальным избирателям, но избирателей больше всего занимали те места на плакате, где под бумагой были пустые борозды – и прохожие часто тыкали туда пальцем. Может они видели нецелостность и подгнившие места в образе политика, а может, им просто нравился звук рвущейся бумаги.

Мы проходили мимо магазина «приличной одежды». Витрина, манекены... и забор, чтобы отделить этот оазис от хаоса вокруг.

Порадовал салон свадебных платьев, на облезлой стене, лет двадцать назад вручную художник нарисовал счастливых жениха и невесту. Жених в костюме, невеста, как и положено в платье. Смотреть без умиления, на то, как эти мультяшные персонажи держатся за руки невозможно.

Сделав еще один виток вокруг храма, мы решили сделать несколько кругов по близлежащим кварталам. Девушка на рецепции оказалась права – обозначенный ею квадрат был самый приличный. За несколько часов прогулок мы встретили всего несколько белых туристов. И возникло странное впечатление. Казалось бы, среди чумазого люда, белые должны жадно друг за друга хвататься, и радоваться встрече с близкими душами. Ничего подобного. Большинство белых туристов, считает себя первооткрывателями и единственными поглотителями Индии. Конкуренты не нужны.

Проходя пару раз мимо назойливого мужичка, мы отмахивались от его предложений подняться на крышу и сфотографировать храм.

– Да были уже, спасибо.

Увидев холодильник с напитками, мы подошли. Кто-то рядом позвал продавца – им оказался этот назойливый зазывала. Он вмиг преобразился. От липучести не осталось и следа, по просьбе он достал две стеклянных пепси-колы. Было интересно видеть, как он их осторожно вынимал и аккуратно открывал. Видно он не может себе позволить такие напитки. Когда я спросил, сколько это стоит, он взял бутылку и стал рассматривать горлышко. Потом назвал цену. Я заплатил, думая, что это довольно причудливый способ определять цену продукта, по загадочным цифрам на штрихкоде или номеру партии. Продавец пригласил нас за холодильник, где у него лежали мешки со строй материалами, старое колесо от мотоцикла, ящики с пустыми бутылками и множество поломанных вещей. Мы уселись на пластмассовые табуреты возле столика и были счастливы. Мужичок не докучал. Я сделал несколько глотков, и ради интереса взглянул на горлышко бутылки. Каково же было мое удивление, когда вместе с цифрами означающими дату, номер партии и что-то еще, я увидел цифры и Rs - рекомендуемую цену реализации в рупиях. Вот она попытка упорядочить этот безмерный хаос! То, что мировые производители пишут иногда рекомендуемые цены реализации для меня не новость, но когда индус продает по этой цене...это так трогательно и наивно. «Хоть бы накинул сверху процентов 25-30%», – подумал я. «Ну нельзя же так честно, и по-простому продавать иностранцам, как написано на бутылке. Так же ты ничего не заработаешь». Мы оставили пустые бутылки и простились с продавцом. Он улыбался, и было видно, что ему приятно, что мы у него посидели.

Погуляв еще какое то время, мы подошли к стоянке рикш, и решили, что на сегодня хватит. Вчерашние перелеты, разница во времени, впечатления, все это давало о себе знать. За ту же сумму, что и утром, мы сели в моторикшу, и показав визитку отеля тронулись. Все переднее стекло скорлупы было заклеено разными божествами. Как водитель, вообще, что-либо видит?

На перекрестке стоял полицейский в черных солнцезащитных очках. Без жезла, свистком и едва заметными движениями пальцев, он переключал потоки транспорта. Было видно, что водители относятся с большим уважением к этому человеку в форме, и он делал все, чтобы максимально соответствовать, отводимой ему в сознании простого индуса, роли. Держал себя надменно, и давал разрешение начинать движение, как одолжение, тут же отворачиваясь от водителей, как от не заслуживающего внимания факта. Одним словом молодец – человек на своем месте.

Когда мы приехали в гостиницу, парень в фойе, предложил нам посмотреть на машину с водителем. Так мы познакомились с Кессаваном.

Мистер Баша и другие.

Парень, сидящий за столиком, с надписью «Travel agency», указал рукой на невысокого смуглого человека, и сказал: – «Вот ваш водитель». Я взглянул на него. Мы еще не говорили с парнем о цене, и я решил, что сдержанного кивка в знак приветствия будет достаточно – мне хотелось до переговоров сохранить нейтралитет в отношениях. Одного взгляда мне оказалось достаточно, чтобы понять – водитель мне нравится. Сосредоточенный, спокойный, с чувством собственного достоинства. Скромно, но опрятно выглядит. Неулыбчивый, но и не суровый. Хорошая реакция – видно по пружинящей осанке, и живому отклику. Очень положительный водитель. То, как парень его нам представил, тоже подтверждает мое первое впечатление – к нему относятся здесь с уважением.

– Вы хотите посмотреть машину?

Мы прошли во двор гостиницы, и остановились возле небольшого белого Хюндая с прозрачными стеклами. Сиденья были застелены самодельными белыми чехлами. Хорошая, без повреждений и царапин, машинка, под стать водителю.

– Водитель говорит по-английски? – Спросил я парня.

– Немного.

– Достаточно, чтобы мы друг друга понимали?

– У вас не будет с этим проблем.

Краем глаза я видел, что водитель присматривался к нам. Держался он доброжелательно, но без лишней радости. Без задержки отозвался на мое желание глянуть ремни безопасности, и открыл машину. То чего я опасался – собственнического отношения к автомобилю и пассажирам, я в нем не замечал. Видно, что если мы согласимся, он будет честно нести службу, и автомобиль будет для нас, а не мы будем денежным дополнение к автомобилю.

– Хорошо, пойдемте, обсудим цену.

Когда мы вернулись к столу, я постарался незаметно понюхать водителя – пахнет хорошо, да и внешне видно, что аккуратный. Если все сложится, нам с ним шесть дней вместе в одной коробочке ехать... Кстати, куда, обычно, в Индии девают водителей ночью? Не снимать же ему гостиницу? Женя, вчера по телефону на это сказал: «этот вопрос тебя не касается».

Супруга отправилась в номер. Я остался обсудить цену. Первая цена была, как не странно, приемлемая, и составляла 12 500 рупий за путешествие из Мадурая через Каньякумари в Майсор. Там Женя собирался пересесть на поезд, и добраться в ГОА. Когда по его совету, я сказал, что хотел бы получить цену за день пользования машиной, включая все сборы на дорогах, парень попросил дать ему время связаться с хозяином, и пообещал дать мне ответ через пару часов. Поднимаясь со стула, я отметил, что водителю мы понравились, и он бы хотел на нас поработать в этом путешествии.

Когда я поднялся в номер, то увидел свою супругу спящей, и последовал ее примеру. Шум сигналов и транспорта на дороге нам не мешал. Здесь все галдит, ревет, кричит и крутится, это же Индия, обычное дело.

Проснулся я от того, что супруга смотрела по телевизору индийские музыкальные клипы. Я узнал мелодию из «Миллионера из трущоб» – «Jay ho». Два мальчика ехали по Индии на крыше поезда, держа друг друга за руки, чтобы не свалиться во сне. Танцевальные движения энергично-вибрирующие, импульсивные, но сбалансированные. Танцоры напоминают колышущееся оранжевое пламя. Индийская музыка очень хорошо отражает фруктовые черты характера этих людей. Движения открытые и смелые, в придачу идет смуглая мимика и живые глаза. Нужно будет постараться попасть на дискотеку, это должно быть интересно.

Спустившись вниз, я понял, что сон может быть дорогим удовольствием. Цена выросла до 17 500 рупий за путешествие. Парень набрал своего босса. С большим почтением, двумя руками передал мне свой мобильный телефон, как будто это и был его босс, и уважительно сказал: «Это мой босс, мистер Баша».

К счастью у мистера Баши был очень хороший английский, но это не делало его сговорчивым собеседником. Он стоял на своем:

– Вы же видели машину. Это очень хорошая машина с кондиционером. Я даю вам своего лучшего водителя. Я несу риски. Мы пересчитали расстояние, поверьте, я практически не зарабатывают на этой поездке... – Мистер Баша очень проворно находил новые трудности и лишения в предстоящем путешествии. Мне начало казаться, что мы собираемся завтра вылететь на Марс, причем забесплатно, и единственный, кто во всем мире согласился осуществить на таких кабальных условиях это рискованное предприятие, это благородный мистер Баша, который готов принести в жертву лучшее транспортное средство и своего водителя.

Моим единственным аргументом было то, что мои друзья взяли в Ченнае машину за 50 долларов в день, и я собираюсь сделать так же. Если мы не договоримся, то утром я обращусь в другое агентство.

После трех телефонных раундов мы сошлись на 14 500 рупий, предоплате в 10 000, и наличии контракта. При этом мистер Баша в косвенной форме, очень хорошо дал понять, что я, как минимум отравитель бездомных детей, и единственное, почему он соглашается иметь со мной дело, это чтобы, как можно скорее, увезти меня отсюда, и спасти от этой опасности свой родной город.

Машина выходила нам в 54 доллара в день, но я заметил попытку мистера Баши сократить наше путешествие до 5 дней. В таком случае получалось 64 доллара. Обозначив еще раз дату прибытия в Майсор, мы договорились вечером подписать контракт. Я с облегчением отдал парню его маленького телефонного Башу. Парень уважительно его выключил, и осторожно поместил в карман рубашки.

Мы решили выйти перед ужином прогуляться недалеко от гостиницы. Пройдя минут 15 вдоль дороги, и заслужив всеобщее внимание и почет, мы решили, что на сегодня хватит, и можно возвращаться обратно. Даже гуляя по широкой утоптанной земляной обочине, мы иногда были вынуждены отскакивать в сторону, потому, что все мотоциклисты на дороге не помещались. Из проходивших мимо прохожих, только мы реагировали на звуковые сигналы. Все остальные не обращали внимания, и никак не реагировали. Увидев неподалеку повозку с кокосовыми орехами, мы подошли посмотреть, и я решил угостить супругу. Я спросил миниатюрного старика, сколько стоит орех, он ответил:

– 15 рупий.

– 50? – Не расслышал я.

– Нет, один, пять – пятнадцать.

– Дайте, пожалуйста.

Супруга увидела, что на повозке два вида кокосов, и забеспокоилась. Ей предстояло первой попробовать деликатес, и она не хотела прогадать, и выбрать не тот:

– А чем отличается красный от зеленого?

– Красный сладкий. – Ответил старик, и поднес при слове: "Sweet" пальцы, сложенные щепоткой, к беззубому рту. Из-за нехватки зубов у него получилось: «Щщвит». Ловким движением мачете, он отсек макушку кокосу, и взяв маленькими сморщенными черными пальчиками соломинку за кончик, вставил ее в образовавшееся отверстие. Я передал ценный плод своей супруге, и она взяла его двумя руками.

– Дайте и мне такой же, пожалуйста. – Сказал я, и протянул 50 рупий. Старик так же ловко, в несколько движений отсек верхушку, – ей богу, ему это нравится! Снова черные пальчики хватают за кончик соломинку, и другим концом она погружается в кокос. Босоногий продавец, замотанный в тканевую повязку, передает его мне. Пока он искал сдачу, я смотрел на него, и понимал, этот человек совершенен в том, что он сейчас сделал. Сказать, что он светился, не сказать ничего. Ему было так приятно, что он может нас угостить щщладким кокосом, что я не смог придумать ничего другого, как взять в рот соломинку, которую только что теребили чумазые пальчики, и попробовать у него на глазах содержимое:

– Вкусно! Очень вкусно. Действительно сладкий. – Старик улыбался, и кивал головой. В этот момент, я был так же искренен, как и он, и так же счастлив. Отойдя так чтобы нас не видели, супруга ухитрилась держа одной рукой кокос, другой рукой достать свою пшикалку с дезраствором, и побрызгав свою соломинку, движением не допускающим возражения подозвала меня к себе:

– А ну-ка давай свою трубочку сюда! Он ее прямо за кончик пальцами хватал, а ты ее в рот тянешь!

Позвонил Женя, оказывается, у него кончился телефон, и поэтому днем не было связи. Они уже в Мадурае, и только поселились. Решили встретиться завтра в 8 утра около южных ворот Храма. Непривычно назначать такое место для встречи с Женей.

В этот раз мы ужинали в ресторане по меню. Креветки были восхитительными, на десерт фруктовый салат и мороженное. В конце, так же, как и вчера, принесли анисовые зерна в сахаре, и еще два вида неизвестных гранул и перемолотых растений для хорошего запаха изо рта после трапезы.

В фойе гостиницы я увидел мистера Башу живьем, и сразу его узнал. Плотненький, с небольшим пузиком, и круглыми щечками. «Вот в этот живот, и пойдут мои денежки» – подумал я. Мы поздоровались, и договорились устно, о выезде завтра в 10 утра. Составление контракта, и предоплату тоже перенесли на утро.

Засыпали мы абсолютно счастливыми людьми.


Храм

Утром нам под дверь подсунули газеты. Никто не стучал. Наверное, потому, что вчера за это денег не дал. Да и где бы я их взял, если все, что у меня с собой было спросонья, это национальное достояние, замотанное в полотенце? В газете я увидел две заметки, привлекшие мое внимание. Одна о том, что Мадурай посетил бывший президент Индии и его фотография. Вторая о том, что вчера, во время конвоирования из полицейского участка Мадурая в суд, погиб подсудимый. Толпа из примерно 25 человек прибывшая к полицейскому участку на двух автомобилях избила его до смерти. Два полицейских, сопровождавших подсудимого пешком, не смогли ничего сделать. Жена подсудимого будет обращаться в суд с иском к правоохранительным органам. Она обвиняет их в том, что они не нашли возможности выделить транспортное средство для конвоирования ее мужа, и доставляли его в суд пешком, а так же в том, что во время нападения полицейские не воспользовались оружием, которые у них с собой было. Обе заметки были написаны простым человеческим языком. Президента мы видели накануне в аэропорту, подсудимого, во время нашей прогулки к храму, нет. Толпу из «примерно 25 человек, прибывших на двух автомобилях» я пока еще не мог себе представить.

Когда мы завтракали, из гостиницы вышли местные женщина и девушка. Девушка стояла лицом к окну ресторана. Женщина ей что-то рассказывала. Девушка была с правильными чертами лица, светло смуглой кожей, большими глазами. Одета, в лазурно-голубое сари с множеством блесток, и белой окантовкой, чуть наброшенного на манер капюшона, фрагмента вокруг лица. Но все это не главное. Она так ярко сопереживала, слушая свою собеседницу... Умеют индусы выражать чувства. Нет у них тормозов, и поэтому здесь можно встретить очень развитые проявления эмоций. Очень изысканные, красивые, сильные и главное искренние. То чему на западе безуспешно учат в актерских школах, здесь этим просто живут.

За рулем нашей моторикши оказался ребенок. Мальчик лет 11-ти, не больше. За него торговался кто-то из взрослых, так как ребенок, не говорил по-английски. Мы тронулись в противоположную сторону, чем вчера, и пришлось его остановить. Мы показывали ему ладони домиком, и говорили: «Templ». Он что-то говорил на своем языке, и в конце концов развернулся, и подъехал к месту стоянки, чтобы спросить старших товарищей. Я достал карту, и показал им цветную картинку храма на обложке. Они закивали головой, и мы снова тронулись в сторону, противоположную вчерашней поездке. Ладно, будь по-вашему, может здесь есть еще одна дорога. В этот момент в кабину запрыгнул еще один мальчик такого же возраста. Рулили они вдвоем. Постоянно сигналили, и делали руками возмущенные жесты в сторону других взрослых водителей. Ехали мы очень экстремально. Два водителя ребенка за одним рулем мотоциклета... Когда остановились, то оба смотрели на нас вопросительно: «Ну как? Лихо мы вас домчали? Не то, что это старичье, правда?».

Обогнув храм знакомым уже маршрутом, мы подошли к Южным воротам, и издалека я заметил Катю. Она тоже увидела нас, и помахала рукой. Женя в это время покупал фреш. Мы поздоровались.

– Ну что как вы? Уже освоились? Вам здесь нравится? – Было видно, что они уже здесь привычные. Мы по сравнению с ними еще стажеры.

– Ну... причудливо вокруг все, но здорово. Нам нравится. – ответили мы друг за друга. В это время, Женю позвали из под навеса, где выжимали соки. Он откликнулся, и приняв через прилавок в руку стакан с пенистой густой жидкостью, открыто и сердечно поблагодарил продавца. Глядя на это, я позавидовал ему. Вокруг толчея, и все смотрят только на нас, а от так спокойно и легко себя чувствует. Нужно и мне постараться так. Этот момент стал поворотным. Я увидел, как можно ничего не опасаясь просто «быть» на улице здесь. Мы и до этого хорошо справлялись, но Женя показал нам, как можно делать тоже самое, не напрягаясь. Вот что значит опыт.

Женя предложил нам попробовать свой сок. Так мы познали блаженство, которое когда-нибудь историки назовут «геноцидом ананасов» в масштабах отдельно взятой страны. Скажите, на родине, вы можете уничтожить, пустив под нож ЦЕЛЫЙ ананас, сделав из него сок-пюре? Вот и я не могу. Не поднимается рука измельчить, продаваемый в супермаркете поштучно, с биркой-книжечкой на ершистом хвосте, ценный фрукт. А здесь запросто. И ананасы здесь, какие то более простые, не блестят так, лежат, как попало, и книжек к ним в придачу не выдают – че их читать-то, ананасы? Их есть нужно, а еще лучше пить.

Ребята успели посетить храм вчера, сейчас собирались в музей Ганди. Мы договорились встретиться у них в гостинице в 11 утра, и вместе выехать в Каньякумари. Попрощавшись, мы отошли к забору возле входа в храм, держась за прутья, сняли обувь и засунули в пустой рюкзак. Стоять босыми ногами на камне было на удивление тепло. Веками, температура здесь ниже 25 градусов не падает, даже зимней ночью, вот и тепло.

На входе в храм мы стояли в очереди на рамку метало-детектора, и очередь двигалась быстро, пока не дошли до меня. Рюкзак, раздувшийся от сандалий, заставили открыть, и к моему удивлению, там оказался нераспечатанный рулон туалетной бумаги «Богатырь», с изображением Ильи Муромца на коне с копьем. Нужно было видеть глаза всех стоящих в очереди. Оказывается, что белые существа, тоже иногда ходят посрать, причем опасаясь последствий этого негуманного акта, носят с собой рулон бумаги, размером с автомобильное колесо. Контролер был явно сбит с толку. Только что, он просил меня достать фотоаппарат, и подвигать зумом объектива, чтобы убедиться, что это живое устройство, а не пластмассовый корпус начиненный взрывчаткой, а тут такой странный предмет... «это»... в Храме? Не может быть... Он посжимал рулон с разных сторон, пошлепал его металлоискателем, и так до конца и не веря мне, отдал. Затем проверил весь рюкзак, и прощупал мягкие поролоновые подушечки на лямках. Ничего не сказал, но отдавая вещи, смотрел на меня таким взглядом, что я стал опасаться у себя запоров из-за нервного напряжения. К счастью, пищеварение, благодаря специям, работало без сбоев, но выводы на будущее я сделал.

Я не люблю музеи, даже действующие, древние и красивые. Наверное, слишком молод. Обычно я очень скучаю и терплю только из-за супруги, она ценитель что надо. Но пройдя здесь чуть внутрь, мы увидели внутри слона, и я взбодрился. Привести слона в церковь... на родине этого бы не поняли.

Когда мы увидели небольшую нишу с маленькой статуей в первый раз, я удивился – почему охранник так беспокоился на входе? Тут же все делают где хотят. Запах тоже был не самый свежий. Присмотревшись, я увидел несколько других таких же ниш, и прозрел. Это не отхожее место, это что-то вроде маленькой статуи–иконки. Просто она вся очень грязная, непонятно в чем, вообще, вымазанная. Но по всем признакам, это место с липким полом, это что-то святое. Горят свечи, на фигурке надета одежда. Просто свою любовь к божествам здесь выражают странно – статуи во что-то мажут. Какой контраст со стерильными христианскими церквями... Я не религиозен настолько, чтобы ходить в церковь, и может, поэтому приемлю разные формы поклонения божествам. У меня нет на этот счет, какого либо предубеждения. Я не знаю, как это должно быть «на самом деле». Если присмотреться к окружающим людям, то слоны внутри, и липкие статуи выглядят естественно. Маленькие дети тоже слюнявят пальцы, и тянуться потрогать ими понравившуюся мамину знакомую. Это природно.

Несколько красных книг в закрытом деревянно-стеклянном ящике, не предполагали частого их прочтения. В отдельном, музейном отделении храма, находилась на удивление попастенько-грудастенькая скульптура. Ого, конфетка! Сколько здесь всего. Это напоминает впечатления, которые собираются в голове, у наигравшегося за день ребенка.

Мне понравился человек, поливающий бычка молоком. Бычок был сделан хитро, так чтобы молоко затем стекало в какую-то емкость, и его можно было снова лить сверху. Человек делал это энергично. Белое молоко эффектно обволакивало гладкого, черного каменного бычка – на его месте я был бы доволен.

В зале «тысячи колонн» сидели, и медитировали в тишине двое туристов. По храму проложены древние канализационные каналы открытого типа. Следуя за потоком людей, незаметно для себя, мы прошли куда-то не туда, и нас сзади стали окрикивать. Оказывается, проникли в святилище. Извинились, вышли. Чувство неприятное. Табличка «иностранцам далее этого места вход запрещен» к себе не располагает. Говорю же: «не люблю музеи!». Все идем на улицу. Снаружи здания храма, была благодать. Солнечный свет объемный и золотой, зелень на деревьях свежая, камни под босыми ногами теплые. Хорошо, спокойно. Люди или в храме, или снаружи за забором, а здесь тишина.

В одном из двориков стояли верблюды. Чуть дальше рабочие мостили тротуар. Вот это интересно! Достаю фотоаппарат, босые люди, толкающие ломами толстую каменную плиту, размером полтора на два метра, сразу бросают это занятие, и машут мне руками. Снова берутся за ломы, и продолжают передвигать плиту на место ее установки. Представляю, как босой палец случайно попадает под неровные края плиты ... чувствую, как у меня в сандалиях чешутся ногти. Лучше об этом не думать. Примериваюсь, чтобы сфотографировать человека, который зубилом отбивает по намеченной линии от большой плиты куски меньшего размера. Такие, как тот, что сейчас передвигают его товарищи. Они снова бросают свое занятие, и весело кричать что-то этому человеку. Наверное, говорят ему, что он теперь кинозвезда. Он принимает меня как неотвратимый внешний фактор, от товарищей своих отворачивается, и недовольно начинает цокать молотком по зубилу. Сделав удар, передвигает зубило на несколько сантиметров, снова удар. Когда он по, намеченной красным, линии дойдет до края, кусок, на котором он сидит, отвалится. Так пилят сук, на котором сидят. Мне очень понравился этот рабочий, и реакция этих людей. Почему они так рады нас видеть? Может все-таки из-за моей белой футболки? Нужно будет завтра одеть другого цвета, и сравнить. А плиты то, похожи на мрамор... Не зря пошли в храм, такое увидеть!

В гостинице мы выписались, и я неприятно удивился, что сверху на заявленную цену еще добавили налог на роскошь, и пребывание здесь составило почти сто долларов в сутки. Ну да ладно, все равно на это и рассчитывал. А про роскошь хорошая мысль! Многие едут в Индию за дешевизной, а нужно ли нам это? Может стать на скользкий путь роскоши и пресыщения?

Мистер Баша с утра был в плохом настроении. Письменного контракта в его фирме, наверное, не заключали никогда, и он нехотя включил компьютер. Готовой формы у него не было, и он начал клацать, постоянно споря и торгуясь, простой до ужаса текст:

«Мистер Баша, везет мистера такого-то, из Мадурая в Майсор через: Каньякумари, Варкалу, Ути. Стоимость поездки со всеми сборами 14 500 рупий. Выезд дата, прибытие дата.» Получено 10 000 рупий.»

Дату прибытия он поставил на день раньше. Мне в качестве аргумента пришлось забрать уже выложенные на стол десять новеньких тысяч предоплаты. Мистер Баша, притворяясь, что вчера не так расслышал, стал говорить, что он считает днями, а я считаю, ночами, и поэтому разница, и естественно он прав, а я нет. Я просто спокойно сидел, и смотрел на него так, будто он мне должен денег. Через пять минут молчания, и разглядывания монитора, мистер Баша взорвался:

– ОК! Мы будем работать без прибыли! Деньги не главное! Главное чтобы все были счастливы! Водитель будет еще гнать машину обратно из Майсора в Мадурай, а это еще один лишний день! Но какое кому дело, что мы несем убытки! Главное, это чтобы туристы были довольны!

– Нет. Такие условия мне не подходят. Я не могу допустить, чтобы из-за меня, вы причинили вред свой фирме. Придется обращаться в другое агентство, если это для вас затруднительно, хотя водитель мне ваш понравился. Просто я знаю, что мои друзья наняли машину за 50 долларов в день... – Торг пошел по стотысячному кругу. В итоге в компьютере появилась еще одна строчка:

«При превышении расстояния в 1200 км, оплата 10 рупий за км». Я не знал, сколько точно километров, но прикинул, что должно хватить. Дату изменили на ту, что хотел я. «Ну до чего же жадный тип! За копейку маму продаст!» – возмущался я. Мистер Баша думал обо мне, то же самое. Но в отличие от меня, он ошибался. Себя-то знаю, я не жадный. Водителю выдали с собой квитанцию, которую он мне отдаст, когда я окончательно расплачусь.

– Вы доверяете своему водителю, в плане денег? – То как мистер Баша ответил, подтвердило мое предположение, что водитель единственно честный человек среди этих мошенников.

Я вынес рюкзаки к выходу, водитель подогнал машину прямо под двери, открыл багажник, и помог уложить вещи. Мы с супругой сели вдвоем на заднее сиденье. Охранник на выходе качал на прощанье головой, и как-то даже прицокивал языком в такт. Умеет...

Позвонил Женя, предложил встретиться уже в Каньякумари, потому, что пока мы торговались с мистером Башей, они собрались и выехали.


Самый кончик.

С самого начала мне понравились две вещи: первая, это то, что наш водитель сел за руль и пристегнулся, а вторая – мы наконец-то едем в настоящем автомобиле. В моей самодельной карте из Google не было Каньякумари. Водитель достал свой дорожный атлас, и я сфотографировал страницы наших предполагаемых перемещений. Каньякумари – самая южная точка Индии. Кончик треугольника. Маленькая топографическая мечта.

Не знаю, почему ругают Индийские дороги – дорога из Мадурая на юг высшего качества. Две широких полосы туда, две обратно, посредине разделительная с газоном и бордюрами. Все бордюры педантично покрашены в шахматном порядке в белый и черный цвета. По мере выезда из города настроение улучшалось. Вокруг были сельскохозяйственные пейзажи – кокосы и бананы. Показываю супруге зеленый квадрат вдоль трассы:

– Вот видишь, какая банановая плантация. Листья свежие, большие. Кстати, а куда делось наше банановое дерево, которое я иногда поливал, и спасал от погибели?

– Вспомнил тоже! Его уже года два как нет. Здесь климат влажный и жаркий, а у нас зимой темно, и из-за батарей сухо. Неудивительно, что он засох.

– Погубила? Стоило мне на минуту отвлечься, и мой маленький любимец погиб. А ведь я возлагал на него надежды, что когда-нибудь он вырастет и начнет плодоносить...

Хороший у нас был бананчик, воду сосал корнями как насос. Горшок стоял в поддоне. Туда мы каждый день наливали воды доверху, и к вечеру все это исчезало. Лишняя вода с кончика верхнего нераспустившегося листа падала каплями. Когда этот лист распускался, к этому времени уже засыхал один из нижних. Так продолжалось несколько лет, о том, чтобы увидеть плоды не могло быть и речи. Если проводить аналогию, то чужие рассказы, фотографии и впечатления об Индии, похожи на это маленькое, несчастное растение, привезенное откуда-то издалека, в темную квартиру. Когда приезжаешь сюда сам, то видишь громадные сочные, залитые солнцем, плодоносящие пальмовые плантации – это настоящие живые впечатления.

Водитель отрегулировал кондиционер, спросил, комфортно ли нам ехать, и хорошо ли мы понимаем его английский. Видно, что он запомнил мой вопрос о языке, и хотел в наших глазах быть достойным человеком без лингвистических проблем. Звали его Кессаван. Он держал руль по науке - двумя руками на 10 и 14 часов, посадка с прямой спиной, не разваливаясь. Как водитель, он действительно был очень правильный. Вперед продвигался уверенно, но без лишнего риска. Хорошая реакция. Серьезный, но не упертый. Наша жизнь в его руках, больше не стоила один доллар, или чашку риса в день. Уровень безопасности явно повысился. Мы смотрели по сторонам и получали удовольствие. Красивая страна.

Несмотря на разделительную полосу с газоном, навстречу попадались грузовики. Отношение к этому факту, у Кессавана было правильное – раз грузовик едет против шерсти, значит, у человека на это есть причина. Разминались без малейшей агрессии.

В маленьких селах были очень колоритные магазинчики-кафешки вдоль дороги, но если присмотреться, то чем они отличаются от наших «шалманчиков» и «гадюшничков»? Ничем. Бедность везде выглядит одинаково.

Все грузовики были разрисованы разноцветными орнаментами. Некоторые были украшены гирляндами из цветов. Водители ездили с напарниками. Окна открыты. Часто после того, как Кессаван сигналил, водитель грузовика делал хлесткий небрежный разрешающий жест ладонью: «обгоняй». Теперь понятно, зачем на всех грузовиках, и автобусах пишут сзади: «посигналь пожалуйста» - это средство общения. Не может их водитель, который украшает свой автобус гирляндой из цветов, вести себя так же замкнуто и агрессивно, как наш «наглый автобусник», слушающий тюремные песни. Две разные планеты.

Проезжая, обозначенное знаками, место дорожных работ, мы увидели, откуда берутся, черно-белые бордюры. В принципе, я так и думал, но сомневался, что это им под силу, больше ста километров... Несколько детей лет по 10, сидя на корточках, высунув языки, старательно, красили бордюры блестящей краской. Одни белой, а другие черной. Кисточки, которыми они красили, были для них большие, сделанные под взрослую руку, поэтому они их держали близко к щетке. Торчащий, слишком длинный черенок мешал, и цеплялся за смуглые голые коленки. С виду дети были похожи на школьников, белые рубашечки и черные шорты, но только не учат такому в школе... день жаркий, и краска испаряется прямо в лицо. Босые ступни на горячем асфальте. Жизнь нанизала их на нитку – позади черно-белые пунктиры, впереди жаркие часы работы, и не уйдешь никуда. Они не рисуют фломастером в альбоме принцесс и гномов, они красят бордюры вдоль дороги. Не избалованные образованием, эти дети знают кое-что, чему не учат в обычной школе. Они знают, что такое жить на грани, на пределе выживания. Из-за своего возраста, они еще не воспринимали это до конца, как работу, просто «рисовали» неудобными кисточками прямоугольники, и думали о чем-то своем детском. Мне кажется, что их более удачливые сверстники, которые играют в компьютер, катаются на роликах, и мечтают получить новый мобильный телефон на день рождения, несмотря на благополучие, в чем-то ущербны. Никогда в жизни не испытывать нужду, такое же убожество, как и всегда быть бедным.

Мы обогнали серебристый джип тойоту, на переднем сиденье сидел Женя. Они нас тоже увидели, и мы помахали друг другу. Через какое-то время они обогнали нас. Когда мы приехали в Каньякумари, они уже посмотрели одну гостиницу, и направлялись в другую. Мы тоже решили глянуть с ними номера за 1200 рупий. Разница с тем, где мы ночевали вчера, была очевидна. Унылый коридор общежития, номер с несвежей постелью, непригодный санузел... я загрустил. Это напоминало покупку подержанного автомобиля, куда не глянешь, везде следы былой жизни. Попробовали еще один отель – все тоже. Ребята решили здесь остановиться.

Я обратил внимание, что гостиница, возле которой припарковался наш водитель, имеет подковообразный заезд с цветами. Минуточку... это нужно проверить. Двери открылись сами, внутри мраморная красота и прохлада. Номер за 3600 рупий нам уступили за 2800 с завтраком. Внутри нас ждал вид на океан и белоснежная кровать. Настроение улучшилось. Из своего окна во всю стену мы видели рыбачий поселок, и их лодки на берегу. Христианская белоснежная церковь, со строительными лесами вокруг купола. Недалеко, на двух небольших островах возвышались собор и гигантский памятник мужчине с посохом, кокетливо отставившим в сторону бедро. От причала паломники отправлялись на рычащих баркасах на экскурсию к собору. Так вот она какая, самая южная точка Индии. Что удивительно, пляжей для купания вокруг не наблюдается.

Я спустился вниз, и попросил нашего водителя купить мне местную симкарточку для телефона, потому, что иностранцам их не продают, или продают с большими сложностями, дал на это деньги. Обменялись номерами наших мобильных. Не получив от Жени никакой информации о том, во сколько мы будем выезжать, и будем ли вообще, я назначил водителю, на 9 утра. После этого он исчез, и вопрос: «куда деваются водители ночью, так и остался для меня в этот раз неразгаданным».

Для себя решил, что больше привязываться к Жене не будем. Неприятно попадать в зависимость. Сюда добрались сами, первые два дня выжили, не погибли, дальше тоже разберемся. Тем более, судя по всему, при наличии финансов, жизнь здесь принимает заманчивые формы.

– Кто сказал, что Индия дешевая, грязная, бедная страна? – Спрашивал я свою супругу, глядя через окно со вкусом обставленного номера на океан.

– Каждый здесь находит свое. – Мудро отвечала она.

– Так что, получается, раз мы с тобой сейчас видим все это, то мы в душе богатые и знаменитые? Раз такое дело... предлагаю пожить роскошно! Где еще, как не здесь, можно за обычные деньги, получить такой почет и уважение? Нужно испытать себя «пресыщением и развратом»! – Так было принято решение стать не только знаменитыми, это мы уже на себе здесь почувствовали, но еще и «богатыми», и попытаться выдержать это сладкое бремя до конца путешествия, если конечно хватит денег.

Люди так много думают о том, где взять деньги, что совсем не оставляют себе времени и фантазии, чтобы красиво и без сожаления их потратить. Мы почувствовали, что эту часть жизни, тоже нужно развивать, и решили, посмотреть Индию с комфортной стороны, а потом уже решать, хорошо это или плохо. Вдруг, ежедневное колесо по зарабатыванию денег, крутится совсем в другую сторону? Что если деньги идут, к тем, кто умеет их тратить? Если бы вы были деньгами, к кому бы вы пошли? Размышляя о том, что можно сделать прямо сейчас, чтобы стать привлекательным объектом для денег, мы решили принять душ, и пойти вкусно поесть.

Предел выносливости

В вестибюле гостиницы наших друзей, мы встретили Машу и Олю. Пока ждали Женю и Катю. Девушки завели самый древний женский разговор – о тряпочках.

– Это ты юбку здесь, купила? – Спросила Маша мою супругу.

– Нет, это из дома привезла. Просто она в блестках, как бы цыганская, выглядит как отсюда.

– Красивая...

– А вы, что уже себе купили?

Были перечислены предметы женского туалета и украшений.

– А ты уже купила себе сари? – Не удержалась супруга. Маша просто сделала глаза, человека познавшего истину, и смотрела на собеседницу, не говоря ни слова.

– Правда? Красивое? – Маша чуть потрясла головой, словно щадя нас, и не желая обрушивать суровую правду. И чуть подождав, произнесла:

– Выторговала за 300 рупий. Приходи ко мне, будем мерить.

Наблюдая за этим разговором, я сделал вывод, что кусок ткани, применяемый здесь вместо платья очень важен для любой уважающей себя женщины, и нужно будет обязательно его купить.

Когда спустились Женя и Катя, мы к разочарованию двух околачивавшихся в фойе индусов, встали и вышли. Они смотрели вслед Маше, на которой была короткая джинсовая юбка.

Обсуждая по пути в ресторан отношение обычных уличных индусов к женщинам, мы совместно заметили, что лучше всех торгуется Катя, которая ведет себя очень расковано, и не стесняется украдкой показывать тело. У индусов много запретов, и они просто впадают в неопределенность, если неожиданно видят привлекательную девушку, к тому же экзотически белую и раскованную. «Что же делать?» – думает несчастный человек, и проигрывает торговый спарринг нокаутом. Я, если честно, опасался подобных провокаций – неизвестно, как эти пружины еще выстрелят. Лучше уж выигрывать по очкам, как у нас получилось на крыше в Мадурае. Так надежнее. Супруга предположила, что из-за повальной бедности, у многих мужчин очень ограничен доступ к женщине:

– Многие из них, возможно, вообще никогда женщину в руках не держали, потому так и смотрят дико.

А ведь и правда. Много мусульман и христиан. Бедность и отсутствие жилья. Традиции калыма и приданного. Многим мужчинам женщина не попадается в руки никогда. Хотя это только предположение, как то же они перевыполняют национальную программу размножения?

Практически одновременно с Женей, мы определили человека в одежде, как заслуживающего доверия, и спросили хороший ресторан. Он назвал, и указал направление вдоль главной улицы на восток. Там должна быть гостиница, и при ней ресторан. Что как мы уже поняли, традиционное явление. Рестораны в малых городах обычно при гостиницах. Отдельно стоят только забегаловки. Пройдя какое-то расстояние, мы увидели вдоль дороги маленький стеклянный павильон, внутри чадило что-то съестное, за несколькими столами на четверых, сидели по 8-10 подростков и ужасно галдели. На входе висел желтый от копоти, липкий кусок тюлевой шторы. Женя, зачем-то решил зайти в это жаркое душное помещение, и посмотреть меню. Когда мы вошли те, кто сидели лицом к нам замолкли. Через мгновение замолчали и те, кто сидел к входу спиной. Все перенаселенное, душное сообщество обернулось, и уже смотрело на нас. В воздухе слышалось лишь шипение приготовляемой в углу еды, и звук трех липких пластмассовых страниц, которые листал Женя. К счастью мы вышли, громкость нарастала нам вслед. Через минуту пути, я по развевающимся полотнам, и приличной мебели на первом этаже гостиницы опознал наш ресторан. Название совпадало. Ресторан понравился. Молодец индус, хорошо нам подсказал. Здесь была самая настоящая индийская еда. Заказывая, Маша предупредила официанта:

– Только, пожалуйста, без специй. Без специй, пожалуйста. Совсем, без специй. Совсем!

Индус официант кивал головой, и записывал. Мне показался такой заказ оптимистической фантастикой. Мы видели здесь утром по телевизору, как повар учил телезрителей готовить курицу. На столе у него стояла одна пиала с кусочками курицы, и 10-12 со специями. Даже по объему, специй он положил больше, чем куриного мяса. И кто-то хочет здесь найти диетическую еду? Хорошо, что я решил испытать себя на прочность, и закалить свой организм в поедании острого.

– А мне, пожалуйста, креветки, как вы обычно готовите дома, только чуть поострее. – Заказал я. Официант, улыбнулся садисткой улыбкой, и тоже записал в блокнот. Креветки выглядели очень аппетитно, в соусе, угрожающе красного цвета. Принесли напиток Ласси, нечто иное, как йогурт для питья, прохладный и приятный. Появилась курица кусочками, ярко зеленого цвета, такую готовил повар по телевизору утром. Еще было много всего, мы делились друг с другом. Всем было интересно, как я буду корчиться в ужасных мучениях и судорогах на полу, но даю вам слово. Это было не остро! Я хряцал свежие сочные креветки, выловленные рыбаками, чьи лодки мы видели из нашей гостиницы, и не ощущал ни малейшего дискомфорта. Это так натурально и естественно выглядело со стороны, что Маша, которая умоляла индуса не пытать ее жгучей отравой, согласилась попробовать одну «сладкую» креветку. Я джентльмен, мне не жалко. Результат не заставил себя долго ждать. Почему махание ладошкой в рот считается спасением от пожара? Наоборот кислород лишь раздувает пламя. Стакан неначатого ласси, помог быстро потушить очаг техногенной катастрофы у Маши во рту. В ее глазах было непонимание, я что, ее специально обманул? Ну говорю же: «не остро»! Сладкие они. Пряные, но сладкие. Однако прислушавшись к себе, я почувствовал, что у меня слегка печет губы, но только странно, почему печет снаружи...? Так вот оно что... Я же тренировался острым рисом в Мадурае, и судя по всему, сжег себе все чувствительные участки кожи во рту, единственное что осталось, это наружный край губ, он догорал как огрызок газеты, после растопки костра. «Гори сарай, гори и хата», под таким девизом, мы с супругой, за три неполных дня адаптировались к индийской кухне, и впоследствии это принесло много пользы.

Женя увидел вошедших белых парня и девушку, помахал им рукой, и подошел к ним за стол поздороваться. Они общались какое-то время. Вернувшись, он коротко резюмировал:

Парень, взял мотоцикл в прокат, хотя никогда раньше не ездил. Они сейчас прямо из ГОА. Нашли здесь гостиницу за 400 рупий, но можно было торговаться, они не стали. Тут чем дальше от моря, тем дешевле. Они уже два месяца живут в ГОА на вилле, когда вчера приехали в Варкалу, то поняли, как же в ГОА хорошо.

Манящее, своим очарованием, еще не изведанное, и знакомое лишь по рассказам ГОА... симпатичные парень и девушка, красно обгорелые, с солеными выгоревшими волосами, в шлепанцах - вьетнамках. Лениво без аппетита ковыряют принесенную им еду. Мне подумалось, что они похожи, на две креветки, оставшиеся на моей тарелке. Сочные, но изможденные в соусе праздной жизни. Приперченные поездками на мотоцикле, и приправленные гостиницами за 400 рупий без торга. Едущие, куда-то в шлепанцах, с голыми обгоревшими руками. На парне вылинявшая любимая футболка. Когда они вышли, нам через дверь было видно, как они одевают шлемы. Парень снимает с подставки, средних размеров, но самый настоящий мотоцикл, заводит его, откатывается неторопливо назад, перебирая ногами. Его девушка, справившись со шлемом садится, обнимает его за талию, и они исчезают.

– Удачи вам ребята. Когда мы приедем в это замечательное место ГОА, мы тоже обязательно станем такими же сонными, тягучими креветками, как вы сейчас. По крайней мере, мы постараемся.

Хотите верьте, хотите нет, глядя на них, я увидел ГОА. Я увидел место, где никогда раньше не был.

После ужина, мы все отправились с Женей, смотреть один из самых древних храмов в Южной Индии. Дорога проходила мимо нашей гостиницы, через пестрый рынок. Как я не крутил головой – башен, похожих на то, что мы видели в Мадурае, на горизонте не было. На рынке меня очаровали лавки со специями. Специи продавались мешками и тазами. Как убого на родине выглядят пакетики в супермаркете, где рисунка больше, чем содержимого внутри. И в этой стране, кто-то пытается заказывать «non spicy food»? Серьезно, что ли?

На входе в храм толчея из босых ног, замешивающих водоворот из шлепанцев всех видов и размеров. Оля, глядя на это, произнесла:

– Вот так мои тапки и ушли в прошлый раз.

Мы сдали всю нашу обувь в специальную ячейку, ничего взамен нам не дали. На входе у меня попытались отобрать фотоаппарат, я почти его отдал, но потом передумал, достал батарейки и отдал их. Охранникам такой умник встретился впервые. Чуть заклинив, они все же приняли батарейки на хранение, пустой фотоаппарат, я забрал внутрь. Женя, судя по всему, договорился с каким-то карликообразным мужчиной, и он нас повел, как мне кажется, в святилище. Предварительно нас заставили снять футболки – это храм в честь богини женщины, в знак уважения мужчины заходят с голым торсом. Нашим девушкам это понравилось, и они между собой оценил это правило, как очень полезное. Я чувствовал себя странно. Высокий, спортивный, белый, голый, босой. Местные негритята облепливали меня во всех очередях. Так водят по улицам диковинного зверя. В полуподвальных помещениях храма, я старался не сутулиться, и не разочаровывать моих фанатов. Они в этот день пришли в храм не зря, можно в этом не сомневаться.

Нас по отдельной очереди, подвели к статуе, спрятанной за раздвижной дверью, где сидел служитель, и постоянно кланяясь, что-то выдавал в руки стоящим в очереди индусам. Провожатый что-то промямлил, показывая на статую, и указав себе на нос, что то вроде: «таманд». Женя перевел:

– Он говорит, что у статуи в носу настоящий диамант.

– Правда настоящий?

– Кто его знает, у них тут много таких поверий и фишечек.

Мы приготовили деньги, и в такт полонов служителя, передали ему за решетчатую дверь. Взамен получили каждый по кусочку свернутого пальмового листа. Внутри было что-то липкое и ароматное. Маленькая такая записочка – секретик. Выйдя из этого помещения мы отошли в сторону, и провожатый произнося, что-то на местном наречии, разворачивал эти листочки. Внутри оказалась краска. Он макал в нее палец и ставил нам на лоб точку. Моей супруге он поставил точку не из ее пальмового листа, а по ускоренной программе, ткнув пальцем два раза в мой. Ее «записочка» так и осталась не открытой. Еще нам выдали бумажные пакетики с краской внутри, чтобы ставить «талак?» дома. Точка чуть пекла мне лоб, и я подумал о том, что даже когда мы выйдем, и я ее сотру, красное раздраженное пятно на коже останется.

Далее была экскурсия по храму, но ничего кроме простых серых, сырых закопченных стен в подвале я не помню, но было здорово. Такой пласт истории и мы среди него. Пройдя в зал для медитаций, мы облегченно уселись на каменные ступеньки среди колон, и Женя начал рассказывать обычаи и историю храма. Потом, он предложил помедитировать, скажу честно, я очень устал, день был суетный, утром мы посещали храм в Мадурае, где охранник обыскивал мою туалетную бумагу, еще мы бились в торгах с мистером Башей, переезд, дорожные рабочие – дети, гостиница с видом на море, прогулка, острые креветки, статуя с диамантом, голое пузо, и карлик, замотанный в кусок материи пристает с требованием дать денег за экскурсию в святилище. Я не знаю, как с ним договаривался Женя, я закрыл глаза, я медитирую. Крутись ты все вокруг, я сижу в самом старом подземелье в моей жизни, по пояс голый и босой, точка разъедает лоб, я устал. Мне не стыдно признаться, я заснул. Наверное, это и есть фаза быстрого сна. Мускулатура еще не расслабилась, но человек уже спит. Так засыпают за рулем, незаметно для себя, неконтролируемо. Поэтому мне и не совестно, у всех есть свой предел. Мой короткий сон, пошел нам на пользу, карлик- провожатый исчез. Супруга потом еще удивлялась:

– Ну, думаю, ты даешь. Такие религиозные чувства от тебя не ожидала. Сиииидт, медииитииирует...

Когда мы наконец вышли наружу, я пообещал себе больше не заходить внутрь храмов. Не мое это. Не увлекает пока. Женя другое дело, он этим занимается, изучает, много историй знает. Послушать его интересно, но это не мое.

– Разок сходили и хватит,– Говорил я супруге, оттирая со лба пекущую точку влажной салфеткой. Как я и ожидал, даже стерев ее, я продолжал ощущать, что она там была.

Мы подошли к берегу возле храма, за обрывом внизу, прибой колыхал пластиковый мусор. К нам прилип человек с бусами из жемчуга, он постоянно щелкал зажигалкой, и пытался подпалить пластмассовый жемчуг, выдавая его за настоящий. Мы едва от него отвязались. Женя и остальные захотели обойти вокруг храма, мы же простились, и направились в гостиницу. Сил больше не было. Без приключений мы прошли вдвоем через ночной рынок. Когда поднялись в номер, то на улице окончательно стемнело. Собор на острове в море, и памятник поэту с отставленным бедром были освещены огнями и прожекторами разного цвета. Невероятно красиво. Лежа на кровати, мы могли все это видеть. Когда я через мгновение заснул, то мог видеть только сны, но их я не помню.
Сквозь сон я услышал сирену, протяжную и хриплую, как в фильмах про блокадный Ленинград. «Бомбить, что ли будут?» – Я встал, подошел к окну. Огней на соборе и памятнике уже не было. Горело несколько фонарей на причале. Дорого, наверное, всю ночь освещать, вот и отключили. Зачем только будить сиреной-ревуном?



Сон был перебит, и я стал наблюдать за движением в поселке напротив. В окнах горел свет, и происходила вечерняя рутина. Мужчина в белой одежде, взял небольшую подушку, и лег на пол, подложив локоть под голову. Его лицо освещал, незаметный для меня телевизор. По всему миру люди ежедневно подвергают себя сеансу телекинеза, но здесь это выглядело как-то по-особенному. Так, будто пациент проходит полезную для него медицинскую процедуру. С каждой вспышкой землянисто-синего света, он впитывал новую порцию пользы и энергии. Человек был в комнате один, и было видно, что лежа на полу ему не холодно, и не жестко. Телик он смотрел с удовольствием.

В другой комнате шумело хозяйство, и на местном языке покрикивали женщины. Затем одна вышла во двор, и несколько раз издала протяжные и сочные звуки. На зов пришлепали босыми ступнями два лягушонка. Женщина их обняла, потом взяла каждого, по очереди, обеими руками за голову, и что-то поспрашивала, разглядывая их глаза, и ероша пальцами им волосы. Лягушата отвечали, потом шмыгнули через дверь, и звонкие голоса уже слышались из комнаты, где готовилась еда. Я не видел, но легко представил, как вторая женщина их усадила на лавку, и они сами схватили себе что-то поесть со стола, как они болтают набеганными за день босыми ногами, как рассказывают о том, где они играли, кого видели, и при этом не замечают, что и как едят. И я уверен, что в это момент, две женщины, занимаясь своими делами, с интересом расспрашивали лягушат, и слушали их новости. Когда глаза окончательно привыкли к темноте, я увидел, что на плоскую крышу по лестнице забирается человек, снизу ему кто-то подает небольшой матрац. Затем второй, тоже поднялся на крышу, и они вместе о чем-то говорили, и смотрели по сторонам, иногда перегибаясь через ограждение.

Это был очень простой, случайным образом построенный, без всякой задумки и плана, дом. Но как же красиво они его наполнили своими отношениями. Когда, допоздна заигравшихся, детей, не ругают, а рассматривают их лица...

Не знаю, кто уснул раньше, я или лягушата, но, думаю, никто из нас в эту ночь не видел снов, как это и положено уставшим и счастливым людям.


Лобстер.

Утром первым делом я посмотрел, что происходит в поселке. Из вчерашних знакомых, увидел только мужчину на крыше. Он сонный и помятый, сбрасывал по лестнице вниз свой матрац. Сам он тоже спустился, с видом человека не прочь поспать еще часок, но из-за солнца это было уже невозможно.

Проснуться утром, и увидеть из окна, берег океана и рыбацкий рынок, мечтает любой, кто в детстве читал «Старик и море». В этот день эта мечта осуществилась сама собой, без малейшего усилия с моей стороны. Пусть это другое море и другие рыбаки, но Хемингуэй посеял в душе одного из своих читателей зерно, которое долго прорастало, и вдруг... будучи уже взрослым, я вижу то, что он написал...

В море еще были видны лодки. Большинство же уже были на берегу. Рыбаки вытаскивают улов, и незамедлительно начинается торговля. Свежая рыба...

Современного человека и то, что он ест, всегда разделяет время. Я покупаю в супермаркетах продукты за день до окончания их срока годности. Это происходит слишком часто, чтобы быть случайностью. Это система по выжиманию максимальной прибыли – купить дешево лежалые продукты у неудачных оптовиков и выложить перед движущимся конвейером покупателей по обычной цене. Пока, эти коробки, пачки, пакетики и бутылки кочуют по полкам, дожидаясь обозначенного заранее конца, за это время, можно было бы сделать что-то важное, например, выносить ребенка или построить дом. Мы привыкли, есть старую, упакованную роботом, еду. Чтобы быстро продавать продукты, их взвешивают автоматически во время производства, и за отклонениями веса строго следят и контролируют. Поэтому их можно просто брать и нести на кассу. Такому же контролю подвергают упаковку, маркировку, шрифт, емкость, обертку. Любой цвет, в который окрашены вещи промышленного производства, соответствует маленькому блеклому квадратику, обозначенному номером в международном классификаторе цветов и оттенков. Фрукты и овощи тоже проходят сортировку и отбор. Разве существуют в природе деревья, плодоносящие такими на удивление сферическими зелеными яблоками?.. Все загоняется в одинаковые обезличенные механические формы. К такому же образцу одинаковости стремится и сервис в развитых странах. Общение тоже утрачивает искренность, и жизненное разнообразие... Окружающий мир становится до тошноты эффективным, технологическим и похожим.

Когда каждый день видишь одни и те же марки машин на улицах, одежду на людях похожего покроя, с привычными надписями... покупаешь те же самые, одинаково упакованные продукты, делая рутинный круг с тачкой в безликом супермаркете, где хлеб, и самое необходимое всегда в самом конце, ну понятно почему...

Мясо на пенопластовой тарелке, в пленке, подсвеченное в витрине красной лампой... когда доносишь до кассы, видишь синюшные пятна под пленкой... Рыбу я не покупаю вообще. Брезгую. Сколько лет назад ее заморозили в Норвегии или Финляндии?

Этот современный рукотворный стерильный рай не оставляет места для экспромта, и уверенно вытисняет все живое. Рано или поздно, придет очередь и человека, как последнего полезного живого организма среди машин и технологий. Я легко представляю шестиполосное шоссе движущегося по навигатору транспорта, где лишь изредка еще сидят люди.

В Индии еще очень много вещей, которые люди делают сами, своими руками у тебя на глазах. Рыбаки лучший пример того, как это происходит. Они продают рыбу, которую удалось только что выловить. Завтра утром все повторится снова, и никаких гарантий и квартальных планов производства. Живой непредсказуемый прекрасный мир.

За завтраком мы ели фруктовый салат. Кубики ананаса в нем были свежие, неодинаково нарезанные. Все скатерти за всеми столами были в пятнах разных форм размеров и оттенков. Стараясь угодить изо всех сил, официанты в белых рубашках, с черным ободком внутри манжет и на воротнике, все-время что-то забывали и путали. Все вокруг происходит без малейшего плана на будущее. «Завтра» – не существует. Может в этом и состоит секрет всеобщего жизнерадостного настроя? Нет будущего – нет забот.

Позвонил Женя, и сообщил, что в храм на острове сегодня паломничество, попасть будет нереально, он предлагает выезжать сегодня дальше. Как предусмотрительно я назначил Кессавану выезд сегодня утром... Мы расплатились карточкой, без каких либо надбавок за роскошь, и с некоторым сожалением, что не удалось хорошо побродить по окрестностям, двинулись дальше. Кессаван в машине передал мне местную сим карту, и сообщил, что положил на нее остаток денег. Мне нравилось его поведение, и отношение к своим обязанностям все больше. На блок постах он без цыганского оглядывания через плечо в ожидании возможных денег, сам доставал свое потертое маленькое портмоне, и платил все сборы, как и было оговорено. В самом начале, он попросил 5 рупий, потому, что не было сдачи. У меня была монета, и я ее дал, опасаясь, что всю дорогу будет продолжаться вымогательство. Но ничего подобного не происходило. Я все больше убеждался, что мои подозрения по поводу «мошенничества и подвоха на каждом шагу», слишком преувеличены, и я начал расслабляться по этому поводу. Тем более мы дали себе обещание быть богатыми и знаменитыми в этом путешествии...

Нужно сказать, что после того как Кессаван увидел, что мы ориентируемся на хорошие гостиницы, и при этом ведем себя спокойно, и без барства, он проникся к нам уважением. Нам определенно повезло с водителем. Желая угодить, он предложил по пути в Варкалу заехать в храм, который он хотел бы нам показать. Не знаю, где он находится, и как называется, но башня из белоснежных скульптур была восхитительна. Рядом были гигантские деревянные колесницы, все в резьбе. Как сказал Кессаван, эти колесницы люди приводят в движение во время фестивалей. Для этого нужно дружно потянуть за канаты. Судя по размеру колес, которые выше человеческого роста, весь городок должен для этого собраться от мала до велика. Хотя в Индии собрать толпу плевое дело, был бы малейший повод.

На ступенях облагороженного водоема женщины стирали белье.

– Вы хотите зайти внутрь? – Спросил Кессаван.

– Нет, нет, нет. Мы любим смотреть только снаружи. – Ответил я, помня, что уже вчера исчерпал свой предел возможностей в этом вопросе. – Только снаружи!

Когда мы вернулись к нашей машине, оказалось, что она припаркована одним колесом в мусорник, откуда мирно питаются козы и собаки. Редкое сходство гастрономических вкусов таких разных животных.

Далее Кессаван предложил заехать посмотреть дворец раджи. Интересные здания амбарного типа с деревянной крышей. Внутрь из-за множества экскурсантов мы не пошли. Люди ждали в тени, и когда одна группа заходила внутрь, другая перемещалась под дерево на их место и так далее. На улице было жарко, кондиционер в машине нас очень выручал. Дорога была плохонькая без разделительной, и встречные машины часто оказывались у нас перед бампером.

Водитель наших друзей уже связался с Кессаваном и сообщил, что они уже подъехали к какому-то городу, и ждут нас. Через какое-то время мы увидели их джип. Рядом с пассажирской дверью стояли два нищих. Мы припарковались. Дожидаясь отлучившегося куда-то Женю, я пересел в их машину, и оказалось, что нищие толкутся здесь, потому что Катя им показывала ноги... Я ничего не сказал, но мне это не понравилось. Возможно, в этом вопросе срабатывают мои запреты, и я однобоко смотрю на эти вещи. Но честное слово, мне нравятся наши славянские девушки в нашей славянской среде. Чем меньше на них одежды и чем выше каблуки, тем лучше. Но здесь это как-то не то. Нет той легкости, нет того флирта... нет той безопасности.

Пришел Женя, и мы разложили карту на капоте нашей машины. Проходившие мимо двое мужчин остановились, пристроились вместе с нами в круг. Переглядываясь, они рассматривали карту, и слушали нашу беседу. Это выглядело естественно, и как само собой разумеющееся. Ни у кого не появилось желания что-то им сказать. Умеют все-таки входить в контакт. Мы свернули карту, местные обнялись, и пошли по своим делам дальше.

Женя стал объяснять план посещения храма в этом городе. Их водитель, веселый дядька с пузом, сказал, что вход для иностранцев в него запрещен в это время. Ехать бесполезно. Женя резко отреагировал и сказал:

– Мы едем в этот Храм. Все!

Было видно, что такие разговоры у них происходят постоянно. Наш водитель ничего не сказал, но было видно, что к Жене он стал относиться конфликтно. По пути, мне понадобились усилия, чтобы объяснить, что Женя в нашем кругу «босс», и как он скажет туда и поедем. Неизбежность разделения наших экипажей становилась для меня все очевиднее.

Мы подъехали к храму, вышли из машины и ощутили на себе всю прелесть зимней Индийской погоды. Жара стояла жуткая. Первым делом все очень единодушно решили посетить туалет, направление на который без труда определили по запаху, и заплатив символические деньги уже были внутри зловонной постройки с множеством перекошенных грязных дверей с надписью Ladies. Я решил не обращать внимания на дискриминационную составляющую этого процесса, и переступая с одного сухого места к другому зашел в ту кабинку, которая была открыта. Туалет был прямого падения и напомнил мне пионерское детство. Выходя, я не удержался и сфотографировал. Тянет все-таки человека к фекалиям.

Пока Женя пытался выяснить возможность попасть в храм, о чем я с ужасом думал если честно. Я увидел ларек, обложенный кафельной плиткой, довольно чистенький, с холодильником для напитков и в продаже там были пирожки...

– Была не была. Дайте мне пожалуйста вот тот пончик.

Продавец, взял обрывок газеты, и схватив маслянистый комок из теста, протянул его мне. Внутри оказалась начинка из рыбы и перца чили. Это было остро и вкусно. Никаких негативных последствий, это мне не принесло. В итоге можно сделать простой вывод: «не питайтесь из мусорных баков». Часто глядя на новое заведение, легко можно увидеть, что антисанитария является обязательным компонентом всех кушаний, а иногда старенькая лавка, выглядит ухоженной, и не обделена заботой владельца.

Наши оба водителя тоже купили себе по пирожку, и мы втроем ели их стоя на солнце. Супруга предусмотрительно спряталась в тень. Наши знакомые пытались с Женей попасть в храм, но там что-то не ладилось и процесс начал затягиваться. Мне после перченой рыбы захотелось пить, я угостил супругу водой, и купил еще три стеклянные запотевшие бутылочки кока-колы. Продавец их открыл, вставил в каждое горлышко по изогнутой соломинке, но брал их не за кончик как здесь принято, а за гофрированный перегиб. Молодец, соображает. Я угостил водителя наших друзей, он с удовольствием принял бутылочку, а Кессаван как-то опустив глаза заскромничал, и согласился только увидев, что бутылок три, и они уже открыты. Пил он, как то, отворачиваясь в сторону, без удовольствия и держал бутылку отдельно от себя.

Мы супругой обошли вокруг храма, я радовался, что внутрь не пускают, я бы не выдержал еще одной медитации в зале 1000 колонн. Храм давно не был на реконструкции, скульптуры почернели, между ними в небе росли деревья. Крыша строений вокруг была с деревянной резьбой, похожей на ту, что мы видели в замке раджи, куда нас завез Кессаван.

Женя был расстроен, нас не пускали, попытки его договориться провалились. Их водитель праздновал победу, наш злобно озирался. Женя предложил, пройти вокруг рынка и поискать школу местной борьбы. Он только что видел людей с логотипами школы на футболках.

– Здесь очень интересный вид единоборств. Англичане его запрещали, как могли, и по этому он не получил такого развития как в Японии или Китае, но на это стоит взглянуть. Если повезет, можно будет с ними поспаринговаться. – Предложил он.

Его задумка родившаяся прямо сейчас, не нашла отклика в моем, измученном жарой организме.

– Нет. Мы лучше двинемся дальше. Давайте встретимся в Варкале сегодня. – Ответил я за себя и супругу.

– Хорошо, удачно вам доехать. – Спокойно ответил Женя. Что мне нравится в нем, так это то, что он не липучий. Мы простились и поспешили сесть в нашу машину, где сразу же был включен кондиционер. Кессаван злобно ликовал:

– Я говорить ваш друг не пустят храм! Я говорить только для индус! Вы мне не верить!

Чтобы сменить тему я, спросил:

– Скажи, Кессаван, а ведь ты не пьешь кока-колу в обычной жизни?

Он чуть смутился:

– Нет, не пью.

– Потому что это ядовитый напиток? – Предположил я.

– Да, это плохо для здоровья.

Тут я догадался:

– Скажи, а ты занимаешься йогой?

– Да. Я делаю упражнения и медитирую. – На ходу он потянулся в бардачок, и достал какую-то бумажку. – Вот, я учился две недели у учителя, окончил курс, и получил этот сертификат.

Это больше было похоже на квитанцию большого размера, где стояло название школы, сумма в 1600 рупий, длительность обучения две недели, и фамилия Кессавана. В дополнение к сертификату имелась методичка на тамилнадском языке с иероглифами, где единственным читабельным для меня местом была картинка человеческого тела с точками и линиями.

– Теперь понятно почему он так выглядит. – Сказала супруга. – Тело сухонькое живое. Психика сбалансированная. Он не смог просто тебе отказать, когда ты угощал его кока-колой, и выпил ее через силу из уважения.

Да, я действительно не разобрался сразу, нехорошо получилось. Практически принудил человека. Сам ненавижу пищевой терроризм: «ой ну покушайте», «ну что же вы не берете», «вот еще попробуйте это», «как же так прийти в гости, и не поесть?» и все из этой серии. Я уверен, что многие люди сидят в своих жилищах, и только и ждут, как бы к ним в ловушку попалась неразумная жертва. Под видом национального гостеприимства начинается назойливая пытка продуктами питания, основным преимуществом которых считается высокое содержание калорий и низкая цена в момент покупки. Мучить гостя кулебяками «по моему рецепту», такая же гадость, как лишать свободы любым другим способом. Уж лучше голодная смерть, чем застенки пищевого рабства.

– А второй водитель тоже занимается йогой? – спросил я, пытаясь провести параллель между кока-колой и физическими упражнениями.

Кессаван улыбаясь, потрусил головой, и сказал: «No». Потом снова заулыбался, наверное, вспоминая его живот.

По дороге в Варкалу, наш водитель предложил заехать в Kovalam, (не путать с Kollam) и там пообедать. Предварительно сделал остановку, и показал озеро среди джунглей и каменных скал. Красивое место, но я понял, почему на дорогах так много плакатов: «не используйте пластик, спасите Индию». С дороги в озеро бросали бутылки все кому не лень, и итог был очевиден.

Выразив неудовольствие по поводу упрямства Жени, водитель теперь считал себя обязанным обеспечивать наш досуг, и старался, чтобы мы увидели красивые места. Мы решили, довериться ему в этом вопросе, и в итоге не пожалели. Я в очередной раз утвердился в мысли, что путешествие нужно планировать и готовиться, но когда уже приехал, то нужно почувствовать, куда дует ветер, и правильно поставить парус, иначе рискуешь все время налегать на весла против течения.

Некоторое время мы спускались по узкому серпантину среди сувенирных лавок, и было понятно, что море уже близко. Припарковались мы на пологом берегу, в тени под пальмами, среди других автомобилей. Райское место. Действительно красивое. Чуть в стороне начинались магазинчики, пансионаты и ресторанчики, оформленные в виде набережной. Мы отправились вдоль бухты, с твердым намерением попробовать свежую морскую живность.

Океанские волны накатывались на пологий берег. В этом месте был очень длинный прибой. Люди вставали с лежаков и долго шли по щиколотку в воде, пока наконец, глубина не оказывалась достаточной для купания. Почти любое побережье это всего лишь: песок, вода и горизонт, но человек на берегу океана выглядит гораздо меньше, чем на море. Океан действительно большой.

– Купи мой барабан. – Сказал с московским говором торговец-индус, и выбил на нем ладонями ритм.

На пляже под зонтами на лежаках люди в плавках и купальниках мазались кремом, и иногда выходили купаться. Их было не слишком много, комфортное спокойное количество. Пройдя почти до самого конца бухты, мы вернулись до половины пути, и зашли в понравившееся заведение. Как мы его выбрали? Как обычно, прислушиваясь к впечатлению, производимому объектом. При должном навыке, всегда посещаешь только хорошие рестораны – это не сложно.

Курорт везде курорт. И официанты на набережной, отличаются от своих коллег в сухопутной части земли. У воды, в сезон, они все находятся в отпускном ажиотаже и слишком шустрят. Когда нам показали возле входа небольшой бассейн, в котором в воде ползали лобстеры... судьба выбора была решена. В меню лобстер шел на вес. Все равно обманут решил я, и мы выбрали блюдо по фиксированной цене, включающее в себя: лобстера, кольца кальмаров, креветки большого размера, королевскую рыбу, акулу, и кокосовый рис.

– Нам этого хватит на двоих? – В ответ официант только заулыбался, и спросил, что мы будем пить. Мы заказали сладкий ласси (йогурт) и несколько фрешей из ананаса.

Когда принесли фреши и ласси, я понял, что с выбором мы не ошиблись. Маша нас предупреждала, что с соками «бывает разводняк», т.е. их разводят водой. Но здесь был не тот случай. Густой, холодный ананасовый фреш... Когда я о нем вспоминаю... эх засуну ананас в блендер как-нибудь!

На столе стоял в вазочке необычайно красивый тропический цветок.

– Как называется это цветок? – Спросили мы зачем-то официанта. Официант не знал. Спросил своего коллегу, тот спросил администратора.

– Цветок. – Ответил администратор.

– Цветок. – Передал коллега.

– Цветок. – Сообщил нам официант, пожимая плечами. Вся компания дружно смеялась вместе с нами.

– Вот растет же у них тут этих цветов, что они даже не знают названия, просто срывают и ставят на стол. – Восхищалась супруга. Когда она, как и каждая привлекательна женщина, захотела воссоединить свое очарование и природную красоту цветка воедино, и решила его понюхать. Ну вроде как: «все красивое тянется к прекрасному», то на лице у нее осталась ярко желтая пыльца от длинных усиков растения.

– Быстрей вытирай лицо. Вдруг он ядовитый! Никто даже названия не знает. – Она проворно извлекла из жлобовничка влажную салфетку, и оттерла пыльцу.

– Знаешь, что? Здесь уже начинаются джунгли, ты больше так не нюхай все подряд. Если даже местные не разбираются, что тут растет, то нам уж точно лучше быть поосторожнее. – Предостерег я. В этот момент нам подали шипящую еду.

– Ух ты! – Сказали мы одновременно. Официант улыбался и был рад, что угодил. Это было выше самых смелых ожиданий. На деревянном блюде, в чугунной сковороде, лежали полукруглые капустные листья и в каждой такой тарелке, было все что мы заказывали и лобстер в том числе. Приготовить морепродукты вкусно довольно сложно. Кто пробовал пожарить креветки самостоятельно, так чтобы они были не сырыми, но и не резиновыми, то знает, что это практически невозможно. В отличие от всех других продуктов, здесь счет времени идет на секунды, температура на доли градуса. Это искусство. В этой кафешке, повар этим искусством владел. Как здорово мы поставили парус... доверились окружающему миру, и так хорошо все сложилось. Океан, солнце и лобстер.

– А ведь это наш первый в жизни лобстер. – Призадумался я. – Ведь до этого он существовал для нас, как книжно-киношный символ, но никак не как продукт питания. По сути это большая жирная креветка. Мутант, мастодонт, амбал среди мелкого планктона, но сколько же вокруг него страстей. Это больше чем еда, лобстер это почти религия, и мы только, что его съели. Без сожаления. Счет составил 1450 рупий, не решаюсь представить, сколько будет стоить это же блюдо на родине.

Когда мы вернулись к машине, тень уже передвинулась, водитель спал внутри и не замечал жары. Мы его разбудили и тронулись в Варкалу.

Мы проезжали мимо продавцов кокосовых орехов, и Кессаван предложил остановиться и попробовать. После моего акта насилия с кока-колой, я не имел возможности отказаться, и мы приняли местное угощение, причем водитель пытался заплатить, но я настоял и заплатил 45 рупий за троих. Получилась та же цена, что и в первый раз. И там и здесь на продали не как белым туристам с наценкой, а по обычной гражданской цене для своих. В очередной раз я убедился, что отношение к деньгам у индусов не всегда суетное и беспринципное. Когда мы выпили свои орехи, я увидел, что водитель вернул свой орех продавцу, тот рассек его пополам, и Кессаван широкой щепкой снимает мякоть внутри ореха и ест. Мы попросили сделать нам тоже самое, и оказалось, что химическая начинка батончика баунти, имеет мало общего с «сочной мякотью кокоса». Как все искажено в современном мире, где реклама является единственным источником информации. Оказывается то, мир на самом деле другой...

Варкала.

Мы подъехали к Варкале, когда солнце уже превратилось в красный диск. Вокруг сувенирная, кровососущая атмосфера, ошибиться невозможно – море близко. Проезжая мимо большого старинного бассейна с темными ступеньками, Кессаван обратил внимание:

– Это у них такой Темпл. – И указал на хибару возле водоема. – Это такая культура в штате Керала. Совсем не то, что в Тамил-Наду.



Для меня Индия, это нечто цельное, древнее, большое. Для местных жителей это не всегда так. Разные штаты, разные языки и письменность, множество религий и верований, везде свои амбиции и чувство превосходства. Похоже, что единственным объединяющим фактором является колониальное прошлое и английский язык. Наш водитель – патриот своего штата, пусть и сдержанно, но дает понять, что Тамил-Наду лучше, чем Кералла.

Спускаясь по дороге все время вниз, мы подъехали к пляжу. Слева, была гостиница, судя по размеру и блеску стекол – приличная. Прохладный холл. Длинный худой портье в белой рубашке, черных узеньких брючках. У него скованные инвалидские движения с прижатыми коленями и локтями. В стильных очках он похож на кролика-отличника из мультфильма про Вини-Пуха. На рецепции небольшой торг, и за 3 200 рупий наши паспорта отправляют в ксерокс. Предельно красиво. Светлый мрамор и мореное дерево, матовое белое стекло, в углу возле лифта книжный стелах до потолка с разноцветными корешками, ковер и плетеная мебель с белоснежными подушками. Завтрак подают на крыше, номер с видом на океан. Кролик сам взял оба наших рюкзака, в лифте музыка и медь с зеркалами. Красота. Когда зашли в номер, портье сделал нам экскурсию, показал минибар, деликатно, двигая лишь кистями, открыл шкафчики, продемонстрировал деревянные тремпели с широкими плечиками, показал, как выключить-включить свет. Затем он замер, и смотрел сквозь очки на меня взглядом ученика, уверенного в высокой оценке. Как же можно, после этого, поставить «хорошо»? Я достал 150 рупий, и оценил его на отлично. Когда он, пятясь задом, вышел, и дверь клацнула щелчком, который издают только хорошие замки, я сказал своей супруге:

– Готов на что угодно спорить, что ему очки не нужны. Он готов портить зрение, лишь бы держать имидж, и получать больше на чай.

– Ты видел, что прямо под нами есть еще два бассейна!

– Бассейны? Тут же море прямо за окном!?

Между гостиницей и пляжем, невысокий забор и в этом промежутке два бассейна, маленький круглый, и чуть больше овальный. На берегу припаркованы скутеры и мотоциклы, пару ларьков непонятно с чем, и пестрый местный люд. Купающихся – никого. В метре от всего этого, по эту сторону забора – плитка, шезлонги, бассейны, декоративные пальмы. Я заметил, что на шезлонге лежит какая-то женщина в купальнике, отвернувшись от всего мира, уткнулась головой в угол в стене, и читает книгу. Путешествие, все-таки, прежде всего, происходит в голове. Можно поехать на край света, и видеть то, что привез в своем сознании – шезлонг, купальник, книжка. Если это настолько дико, что не вписывается в окружающий мир, то всегда можно упереться головой в угол, и так отлежать положенные дни отпуска. Каждый находит в жизни то, на что он готов отважиться. Мы однозначно решили, что в бассейне нам делать нечего, и осмотревшись, созвонились с ребятами, и отправились к ним на встречу.

Оказалось, что наша гостиница, единственная в своем роде. Она находится на одном уровне с берегом. Вся остальная Варкала состоит из двух уровней. Пляж на первом, и вся жизнь на втором. Этот второй облагороженный уровень сползает на пляж во время дождей, и следы оползней кое-где вплотную подобрались под магазинчики и кафешки.

Местное население прощалось с солнцем, иногда люди небольшими колоннами заходили в море по колено, и выбегали обратно. Все смотрели на красный диск, и многие указывали на него рукой. Всякий раз, когда я видел закат, это была случайность, и мое личное желание, никогда я не участвовал в традиционном, и массовом Sunset. Первая мысль была, что сегодня какой-то особенный закат, и поэтому так много людей собралось. Ничего нового в плане явлений природы мы заметили, закат как закат, только солнце не дошло до горизонта, а исчезло в дымке из-за высокой влажности. Необычным были люди и их взгляды – похоже, что солнце садилось сегодня в последний раз. Если в двадцать первом веке компьютерных технологий, столько людей ежедневно бросают все дела, и выходят посмотреть на то, что видели еще наши древние предки, у человечества есть еще шанс остаться людьми, и спастись от автоматизации.

Прогулявшись к банкомату, возле храма, мы на обратном пути встретили Кессавана. Он пополнил мне счет телефона, и попросил для пробы его набрать. Интересно встретить своего водителя, как обычного прохожего. Было видно, что у него тоже есть свои ожидания и планы на сегодняшний вечер. Куда же все-таки девается водитель ночью? Этот вопрос по-прежнему интересовал меня, спросить прямо я стеснялся. Наш водитель ведет себя тихо, но с достоинством, и не хотелось бы узнать, что-то, что может его унизить. Наверное, табу тоже имеют право на жизнь, не зря ведь люди так давно пользуются этим механизмом молчаливого сокрытия правды.

Мы поднялись по одной из нескольких длинных бетонных лестниц, и оказались на «втором уровне». Проходя через пустырь, увидели сцену на большой асфальтированной площадке. Заиграла на редкость заводная музыка. Скоро будет дискотека. Прислушавшись к словам, мы услышали: «Хари Кришна, Харри Рам...» Не смотря на это, я бы с удовольствие потанцевал. Вокруг начали подтягиваться любопытные.

Кафешки, магазинчики, пансионатики. Продавцы ленивые и зазывают вяло, видно, что жизнь у них и так движется без усилий в правильном направлении. Мы увидели тибетскую кафешку, и встретили там Женю и Катю. Фруктовый салат в тропиках не похож на тот, что мы едим на родине. Не хватает в нем привкуса корабельного трюма, бумажных ящиков, перевалочной базы, и небрежных грузчиков. Не то, совсем не то... Салат был со сливочным мороженным, и по размеру напоминал второе блюдо. Перепробовав фреши из ананаса и убедившись, что «разводняка», о котором предупреждала Маша здесь тоже нет, мы заказали еще экзотический – свекольный.

– Женя, я здесь видел, они сок выжимают из каких-то дров, что это такое?

– Сахарный тростник. Есть машинки с ручкой как у мясорубки, а есть точно такие же, и к ним приделан двигатель. Пропускают палку тростника между вальцами, сок стекает на поддон и в стакан. Попробуйте, это прикольно.

– Кстати, у вас получилось попасть в школу местной борьбы?

– Нет, не вышло...

Катя, ждала обещанное ей улыбчивым официантом «момо», и они решили с Женей сбегать искупаться. Появились минут через 20 с мокрыми волосами. Момо все еще не принесли. Катя пыталась, по обыкновению, выбивать своей привлекательностью и свободными манерами, но не тут-то было. Официанту нравилось ее динамить. Он улыбался ей как матерый ловелас, и получал удовольствие. Катя явно злилась. Мы простились и решили пойти еще погулять. Что такое «момо», мы так и не увидели, говорят, что похоже на пельмени с курицей.

Без предупреждения начался тропический ливень. «Накрылась наша дискотека» – подумал я, и оказался прав. Мы переждали шквал в одном из ресторанчиков, где поверх плетеной крыши из бамбука была наброшена клеенка. Посетители старались занять места там, где не текло на швах. По узкой улице вдоль обрыва ехала моторикша с неисчислимым количеством людей внутри. Лобовое стекло запотело, и водитель ехал вслепую. Дождавшись небольшого затишья, мы все же решили бежать в гостиницу. По пути увидели, что на пустыре никого нет, на освещенной сцене танцует мужчина на ходулях в яркой одежде, с разрисованным лицом, подпрыгивая и разворачиваясь на пол оборота. Пластмассовые стулья были пусты, всего несколько человек, судя по всему из группы поддержки этого артиста, стояли держа зонты, и подбадривали выступающего. Все остальные дети тропиков давно убежали. Такие вот они – незакаленные.

Когда мы пришли в гостиницу, снова ударила молния, погас и зажегся свет, но выглянув в окно, оказалось, что зажегся только у нас – у гостиницы свой генератор, на улице было темно. Какие-то подростки, несмотря на ливень, пытались купить мороженное в ларьке, и что удивительно, кто-то им его продал. Беззлобно все как-то, взрослые вечером смотрят вместо телевизора закат, дети вместо пива едят мороженное. Все как-то неправильно в этой части мира.
Утром, первым делом я подошел к окну, чтобы увидеть ответ, на вопрос, мучавший меня с вечера:

– Что будут местные делать с солнцем?

Оказывается «Встреча рассвета», ритуал ничуть не хуже чем «Проводы Заката». Там где вчера были припаркованы скутеры, теперь разместилось несколько «общественных приемных граждан по личным вопросам». Несколько обнаженных по пояс человек, с переброшенной через плечо нитью (та самая Брахманская нить?) сидели в позе лотоса одним боком к океану, другим, к постоянно прибывающим со стороны поселка группам граждан. Возле каждого священнослужителя был воткнут в песок обычный полосатый пляжный зонт. Эти укрытия от солнца, сегодня больше нужны были для защиты от капель дождя. Небо – перемешанная серая гуашь. Солнце лишь иногда резало лучами. Люди, по всей видимости, семьями, подходили к зонтам. Глава семьи, садился напротив брахмана, они складывали руки в намастэ, остальные садились рядом чуть в стороне. После непродолжительной молитвы-беседы и денежного расчета, они вставали. Брахман водружал на голову сочно-зеленый пальмовый лист, придерживая его одной рукой, каким-то образом умудрялся зажечь на нем огонь. Пришедшие выстраивались за ним колонной, и под предводительством жреца шли в сторону моря. Ветер метал пламя на голове священника. Когда замыкающий участник шествия оказывался в воде, брахман заходил почти по пояс, и сбрасывал огонь вместе с пальмовым листом в воду. Затем все кланялись держа руки в приветствии – намастэ, и возвращались на берег. Жрец садился под зонт, вскоре появлялась следующая группа. Маленький религиозный конвейер.

Завтрак на крыше. Мы сидели на террасе. Еда была самая разнообразная. Постояльцы индусы утром едят разного рода лепешечки (тонкие, толстые, большие и маленькие), и накладывают себе в тарелку соусы-кашки разных цветов и фактур. Остро и вкусно. Мы уже начали испытывать потребность в специях, а кладут их здесь столько, что чувствуешь их не только во время еды, но и гораздо позже. Шлангочка - умывачка для попы – вещь! Иначе красная задница макаки гарантированна. Жжет, очень даже жжет. Нужно отметить, что пищеварение работало, как какой-то высокопроизводительный биореактор последней модели, удивительно все хорошо происходило. Радость, а не пищеварение. Наша бутылка коньяка, все ждала своего часа, чтобы оказать нам помощь в борьбе с дизентерией, но пока перец и специи дезинфицировали всех микробов, и придавали бодрость организму.

В гостинице было много немцев и англичан, которые сидели на террасе, так будто они все еще у себя в Европе – чинно, несколько надменно и замкнуто. Наверно и мы так выглядим со стороны, а это уже повод задуматься. Не затем сюда приехали, чтобы во всем увиденном искать «как у нас дома». Дом далеко, а здесь жизнь бурлит своя, особая. Самое полезное, что мы можем сделать, это попытаться принять ее. Да и как можно ее не принять? Слишком уж динамично и всеобъемлюще все вокруг. Крутиться людской водоворот и засасывает. Начинаешь верить, что Люди действительно могут настолько эмоционально жить. Нет шансов уцелеть привезенному из дома панцирю. Чувствую я, домой голышом поедем.

После завтрака, мы посмотрели на серое небо, и приняли решение ехать дальше. Ребятам не звонили, просто спустились вниз, сдали ключ. Я набрал Кессавана, он подошел к припаркованной машине через 10 минут. Пока мы грузились, рядом садились в тойоту семья англичан с двумя детьми. Я познакомился с мужчиной, поприветствовал, спросил куда едут и откуда, рассказал откуда мы, поделился впечатлениями о понравившемся Ковалам. Мужик быстро докуривал сигарету, и общался штампованными жвачными фразами типа: «добрый день», «счастливого пути». Его жена привела второго ребенка. Мужик выдохнул дым, бросил окурок, и они спрятались внутрь машины. Я чувствовал, что меня израсходовали, как какой-то товар народного потребления. Так берут одноразовую салфетку из упаковки, или чиркают спичкой, не задумываясь о ее уникальности, и особом предназначении в жизни. Он не заметил меня. Я для него не существовал.

– Слушай, а отвык то я от общения с белыми людьми! – Сказал я супруге.

– А что такое?

– Ну вот смотри, он приличный человек, мы не самые последние попрошайки, они садятся в арендованную машину, мы путешествуем по такому же принципу. Они едут туда, откуда мы только приехали. Мы наоборот. Нас объединяет как минимум цвет кожи, хороший английский, и род занятий. И что? Он сбежал от нас как от чумы, лишь бы только не общаться, вдруг придется выразить чувства и эмоции.

– Ну такая культура. Сдержанность, дистанция.

– Слушай, я просто в бешенстве! Этот гад насрал мне в душу!

Оглядываясь назад, я понимаю, что превысил допустимый лимит доверительного общения. Не смог англичанин принять моего подарка. Непринято в европейской культуре душевно общаться. Озвучить «красивые достойные планы» – да. Похвалиться достижениями – супер, все в восторге. Обсудить динамику цен на недвижимость – брависсимо!

– А ПОГОВОРИТЬ!!!???

А вот это опасное дело. Ты сможешь заглянуть мне в душу, а там с рождения не очень-то много выросло, там пустырь, помойка, дикорастущие плющ и сорняки. Не зреют там фрукты радости и плоды сопереживания, не много там душевного тепла. Пустой рукав, заправленный за пояс, чтобы не показывать культю. Я недалеко ушел от этого англичанина, и если честно, я не знаю, как мне пересилить страх выражать то, что я действительно чувствую, ведь: «мальчики – не плачут, а девочки – стоя не писают».

Когда мы выехали за пределы Варкалы, начался дождь. Мы больше не были связаны маршрутом с ребятами, и решили положиться на водителя, в выборе дальнейшего маршрута до Майсора. Кессаван оживился, и предложил сегодня заночевать в Thekkadi, на атласе легко найти, двигая пальцем по восточной границе штата Керала, возле озера. Водитель как-то странно пользовался дворниками для стекол – он их включал, чтобы смахнуть капли, а затем после одного двух взмахов выключал, и так продолжалось всю дорогу. Меня подмывало спросить, но удержался. Может здесь постоянно жарко, и в дождь они ездить не привыкли? Может детская вера, что «это в последний раз», и выставлять дворники на постоянную работу не нужно. Не знаю, загадка осталась неразгаданной, но здесь же есть сезон дождей, ездят ведь в дождь!

По пути обогнали грузовик. Он вез дрова. Много говорят о разгильдяйстве индусов, что все плохого качества, хоть без злого умысла, но непригодные к употреблению. Этот грузовик доказывал, что верно и обратное – дрова были напилены предельно аккуратно, в размер, и перевязаны веревкой с маниакальной педантичностью. Виток к витку. Это же не лень было человеку этим заниматься! Я любовался. Молодец водитель, сзади кузов разрисован цветами, дровишки ладные, едет себе, радуется жизни. Вот оно простое трудовое счастье. Когда человек не любит свою работу, то это каторга, другое дело вот так, с радостью и с удовольствием. Взять хотя бы Кессавана, нравится ему туристов возить. Любит он это.

Стали попадаться христианские церкви, и коммунистические флаги. Настоящий красный флаг и на нем белые серп и молот. Знакомый с детства символ солидарности рабочих и крестьян. Спросил нашего водителя, что это означает. Молот понятно, это рабочие, а вот второе орудие труда, это что? В Индии пшеничные колосья не очень-то в ходу, климат специфический. Кессаван политически подкован, и поясняет:

– Это такой инструмент, которым сельские жители срезают РИС :-) Коммунисты очень популярны в Керале, потому, что здесь много бедных, и власти не заботятся о развитии инфраструктуры. – Намекает, что Тамил-Наду хороший штат, а в Кералу мы вообще зря поехали.

В каком-то городе мы увидели возле храма, который выглядел скорее как мечеть, скопление людей в черных одеждах (это как мы уже поняли паломники). На нашу машину бежал строй голых по пояс, измазанных краской людей. Они били в барабаны, и вся толпа находилась в экстазе.

– Сегодня фестиваль Слонов. – Сказал наш водитель.

«Ну вот как они определяют, когда какой праздник или фестиваль? Каждый же день пляски и толпы!», – подумал я. Люди вокруг бесновались. Я такого драйва не видел даже на битком набитых дискотеках. Понимаю, почему предостерегают, что если в праздник красок попасть на улицу, одежду можно выкинуть. Обмажут и не спросят. Здесь происходило нечто подобное. Слоны были здесь же, но их пока еще не покрасили. Хорошее дело фестиваль... дальше мы ехали, и ехали, и ехали, расталкивая колонны паломников, растянувшихся на несколько десятков километров. Люди несли пожитки в виде узелков на голове, практически не помогая руками. Как и положено, по правилам переноса тяжестей на голове – груз на голове у многих держался сам, но были и такие, которые халтурили, и одевали на голову веревочку, чтобы узелок не падал. В одном месте было организованно питание – стоял грузовик, в кузове которого лежала гора риса выше человеческого роста. Человек брал из стопки пальмовые листья, и положив рис, складывал их конвертом. Он мог бы выдавать их со словами: «Вам пакет!». Люди вокруг сидели на земле, ели рис, и махали нам руками. Почему нельзя было остановиться, и поесть вместе с ними, пообщаться? Везде свои условности...

Мы стали подниматься по горному серпантину. Начались джунгли. Стало чуть прохладнее чем на побережье. В этой горной части страны есть чайные плантации. Удивительно красивые пейзажи холмов покрытых чайным кустарником. Листья чая постоянно обновляются, и поэтому куст имеет всегда свежий нежно зеленый цвет. Между кустов протоптанные людьми тропы. Фантастический пейзаж. Разительный контраст с замусоренным побережьем. Другая планета. Было решено отведать чаю. Наш водитель знал «точку», где по его словам делают самый лучший чай. Через пол часа горной дороги мы остановились около христианской церкви, и недалеко от нее в деревянной придорожной будке мы заказали три стакана чая. Вокруг росли кусты, из которых и делался этот напиток. У продавца все было налажено. Кипяток, граненые стаканы, тряпичный носок с заваркой, который он мокнул в каждый стакан с кипятком. Затем добавил густое свежее молоко, и длинным оттягивающим движением перелил пенящееся содержимое из одного стакана в другой. За каждым взмахом руки тянулась светло-кофейная тугая струя, и клокотала, перемешиваясь с воздухом. Когда он это делал, аромат заполнил тесную деревянную будку, и выходил через окошко на улицу. В итоге мы выпили по два чая каждый, больше просто не влезло. Описывать вкус дело не благодарное, но так, наверное, на языке ощущается энергия жизни. Живое молоко с плавающими на поверхности сливками, свежий чай, и десятилетиями ошпариваемые стаканы. Ну и главное, человек, который отточенными движениями делает то, что ему нравится. Молодец Кессаван, хорошую точку показал.

Мы снова сели в машину и дальше чайные плантации чередовались с рощами каучуковых деревьев. Каучук добывают примерно так же, как и березовый сок. Надрез, и тряпка, по которой течет сок в банку. Только пить это, наверное, не стоит, вдруг загустеет, слипнется, и получится резиновый человек.

Мы проезжали через джунгли, и в одном месте решили посетить экскурсию на ферме по выращиванию специй, где примкнули к группе англичан. Все шло довольно вяло, пока экскурсовод, образованный и интеллигентный индус не подвел нас к перцу чили. Отщипнул маленький, чуть больше булавки красный плод, и предложил всем желающим ознакомиться с незабываемым вкусом. Все стали оборачиваться назад, пытаясь именно там увидеть того, кто решиться на дегустацию, и так последовательно все обернулись на меня, мы стояли последними.

– Хорошо, давайте.

Я откусил кусочек, и не почувствовав ничего острого, плямкая на показ, разжевал остаток: «Хотели шоу, получайте!» После риса spicy, я был уже приспособленный, и на такие мелочи, как один единственный перчик внимания не обращал. Вот что значит тренировка. Слегка щипало, но терпимо. Не такое уже доводилось тут переваривать.

– Ну? Как? – посыпались вопросы. Доморощенные психологи сверлили меня взглядами, пытаясь уличить в обмане.

Я облизнулся, несколько раз чтобы лучше распробовать вкус, и закатив глаза, выдал:

– Sweet. – И утвердительно покачал головой. – Да, сладкий, очень хороший. – добавил я, смакуя остатки послевкусия.

– Сладкий? Удивилась англичанка, и выхватила у экскурсовода второй малюсенький перчик. Лихая баба кинула его себе в рот. Колонизаторы как-никак, должны держать марку. Капкан клацнул. Тетка взвыла, и стала некрасиво плеваться на землю. А нефиг без тренировки лезть на международные соревнования. Как еду заказывать, так «только без специй пожалуйста», а как чили при всех попробовать, так все думают это просто. Индус смотрел мне в глаза, и я видел, что он все понимает. Интересный мужик. Умный, но не – «заморыш – интеллигент», а высокий, спокойный, целостный, сбалансированный. Красиво живет, не мельтешит.

Из интересного мы увидели дерево, у которого ветки растут в стороны как рога с определенным шагом и местные используют эти стволы, как лестницу.

Черный перец ничем не отличается от зеленого, красного или белого. Это одно и тоже растение, просто плоды собирают с разной степенью зрелости, а чтобы получить белый, обшелушивают. Перец вьющийся паразит – ему нужна опора в виде дерева, например пальмы. Корица это кора дерева, и когда продается в неизмельченном виде это видно. Мы всю жизнь ели лавровый лист, перец, корицу и многое другое, но никогда не видели откуда все берется. Это на редкость разнообразная палитра растений. Ничего общего. Видно, что потребовались тысячелетия, чтобы отобрать из всего что вокруг, только то, что мы сейчас называем специи. Меня заинтересовал этот аспект жизни. Специи это такая же культура, как музыка, танцы или живопись. Чтобы привезти часть Индии домой, для этого нужно лишь не забыть купить специи. Таким образом, вопрос с сувенирами был предопределен.

Когда экскурсия закончилась, индус предложил нам посмотреть, то, что мы пропустили вначале. Вопрос цены был нами не оговорен, ведь вначале мы присоединились к уже начавшейся демонстрации, и было не место для торга. Отказаться от продолжения «досмотреть» тоже было нельзя. Ладно, богатые и знаменитые не обращают внимания на такие мелочи, как двойные накрутки, пойдем смотреть. «Чувствую, обдерешь ты нас как липу», – подумал я, –« хотя вряд ли, она здесь растет».

Показывая растения, экскурсовод попросил поднять голову, и не пугаться. На паутине висел жирный, мохнатый, черный с желтым паук, размером с воробья. Когда я вижу таких пауков, мне всегда кажется, что самое страшное уже случилось, и я его случайно проглотил. Он внутри шевелится, и я чувствую, как его мохнатое тельце дрыгается лапками, и хочет выбраться наружу, но он сползает по пищеводу все ниже и ниже... Скажу честно –боюсь я этих тварей! Как его доставать из желудка? Как вообще жить, зная, что там такая гадость копошится у меня внутри? Фу мерзость! Судя по всему это их дежурный паук, потому что когда за нами шел другой экскурсовод, женщины там визжали. Не все могут тихо, как я, переваривать пауков, и не кричать от ужаса. Когда мы закончили, я поблагодарил гида, и спросил сколько мы должны. Индус спокойно, и понимая, что бравый поедатель перцев не будет мелочиться, сказал:

– Обычно, мы берем с человека 200 рупий за экскурсию.

В моей ситуации осталось только покорно достать четыре хрустящих сотни, и с большой благодарностью отдать замечательному экскурсоводу. Взялся есть чили, так до конца. До сих пор не знаю, сколько должно быть на самом деле, но мы смотрели друг другу в глаза, и я понимал, что он меня видит – за гордость нужно платить. Самой большой ошибкой в этом случае, было бы жалеть деньги, и плакать от обиды. Отдал, значит так было нужно, на то они и деньги, чтоб раздавать. А мужик образованный, следующую за нами экскурсию, он начал на французском, вот так!
В Thekkadi, мы сразу сделали три дела:

Купили билеты на вечернее представление местной школы борьбы. Какая шутка судьбы: то, что по жаре безрезультатно искал Женя, само нашло нас здесь.

Потом мы последовали совету водителя, и не ожидая увидеть ничего выдающегося, купили билеты на вечернее представления местных артистов.

Затем проехали мимо зеленой лужайки на окраине поселка, которая в точности похожа на ту, что давно исчезла в моем детстве, когда мы играли в футбол. Думаю, у многих бывало чувство, что на другом конце земли, много лет спустя, вдруг цепляешься за место, и понимаешь: «что я здесь был». Не уверен, что «прошлые жизни» самое лучшее тому объяснение. Скорее всего, такое уж свойство памяти, хранить образы в виде клубка из запахов, картинок, звуков, ощущений, и иногда получается пережить похожие состояния, создать такой же перемешанный коллаж. Дежавю...

За моей футбольной поляной были гаражи для слонов. Покупали ли вы когда-нибудь билет на слона? Мы купили его в кассе рядом. Там так и было написано: «билет на поездку на слоне», 2 человека, завтрашнее число, время 10:30 утра. Слоны были здесь же, в своих гаражах, вели себя смирно, никого не топтали.

Вопрос с поселением тоже решил наш водитель. В этом городишке хорошие частные пансионатики. Он привез нас один из них, черепичная крыша, рядом припаркованные белые старинные «москвичи». Беременная молодая веселая женщина, держа на руках еще одного ребенка (двое других постарше бегали вокруг) показала нам номер. Чисто, приятно. Цену чуть сбросила до 1150 рупий, добавив слезливо: «Это же с завтраком». В номере был широкий балкон, выходивший в.... не знаю, как это назвать здесь, в сад-огород, но только тропический. Все как обычно в «частном секторе», только вместо яблонь – бананы, вместо груш – кокосы и так далее. Фантастическое зрелище.

Вся мебель была аккуратно обернута полиэтиленом, по принципу: «вы всего разок тут заночуете, а нам с ней всю жизнь быть». Виденные мною много раз владельцы так и нераспакованных пультов от закопченного старого телевизора просто дети, по сравнению с этими держателями гостиницы. Глядя на довольно чистое, но чуть сыроватое белье (влажность в тропиках дает о себе знать) подумалось о том, что путешественники должны быть взаимно вежливыми, и никогда ничего в эти простыни не делать. В смысле не вытирать там козявки из носа, или еще чего. «Не пачкайте простыни, после вас на них еще будут спать люди!» - вот что должно быть правилом для путешественников по Индии. К счастью, наше чутье всегда приводило нас в хорошие гостиницы, где до нас люди пользовались постелью аккуратно.

Пока с нашими паспортами один из сыновей бегал в ксерокопию, я общался с хозяйкой, и мы пытались смотреть с ней сериал на местном диалекте. «Хозяйская» комната находилась в самом центре пансионатика, там они всей семьей и толклись, на улице разбросаны шлепки, в дверном проеме тюлевая штора от мух, внутри телевизор, сервант с посудой и религиозными статуэтками. Если кто бывал в Крыму, то атмосфера знакома. Интересно, что сходный род занятий, предопределяет похожие привычки, и образ жизни людей. Так получаются однояйцовые близнецы. Континенты разные, повадки одинаковые. Бытовая ментальная клетка, еще похлеще корпоративной. В корпорациях хорошо обтачивают людей «без заусенец и выступов», чтобы легко их применять по назначению, но быт, вот это настоящее кладбище привычек и стереотипов. Мало кто имеет достаточно энергии, чтобы жить свою жизнь, так как ему хочется. Хотя, наверное в этом есть свой плюс. Может быть модное «духовное развитие» и «поиск себя» не так уж и полезны, в мировых масштабах. Стабильность исчезнет, если каждый, с рождения, начнет чудить, как ему вздумается. Могу конечно ошибаться.

Поднимаясь к себе в номер по боковой лестнице, обратил внимание, что на всех окнах стоят ненавязчивые решетки. Не только на этом, но и на соседнем пансионате. Радостное общение с индусами не должно создавать обманчивую эйфорию счастья, местные лучше знают, что и как у них принято, решетки не зря смастерили. В номере был пожелтевший фумигатор и одна нераспечатанная таблетка, джунгли...

Вечером в горах прохладнее, чем на побережье, мы одели пайты, и поспешили на представление. На улице смеркалось. Перед выходом я сфотографировал вывеску пансионата, чтобы спросить дорогу домой, на обратном пути.
Показав свои билеты, мы поднялись по лестнице, и зашли в павильон. Обычные пластмассовые стулья были пронумерованы, и билетер следил за тем, чтобы все сидели на своих местах. По центру, гораздо ниже уровня зрителей был сделан «бассейн» с утоптанным земляным полом. Зрители смотрели сверху вниз на артистов-бойцов. Как потом мне стало понятно, это сделано специально, чтобы свести к минимуму риск случайной травмы зрителя, если вдруг во время показательной схватки, оружие вылетит из рук или разломается на части. Ровно в назначенное время представление началось. Прозвучал микрофонно-электронный гонг, и невидимый диктор спокойным чеканным голосом объявил начало представления. Бойцы, сухие поджарые юноши и несколько мужчин вышли строем, Поклонились зрителям, и после объявления диктора начали молитву, которую они всегда произносят перед боем. Вдоль одной из стен было выставлено на показ самое разнообразное оружие и доспехи, в углу пирамида с лампадками религиозного характера. Бойцы по очереди подходили к лампадками, и ритуально касались их и себя, прося таким образом у своего божества защиты, и помощи в предстоящем бою.

Затем диктор объявил разминку. Все происходило довольно буднично, без лишнего артистизма, и этим привлекало. В конце разминки один из юношей стоя на ногах, стал выгибаться в мостик, но не используя руки в качестве опоры, а просто накланялся назад через спину головой. Зал затаился, и наблюдал под вспышки фотоаппаратов, чем все это кончится. Было видно, что это не профессиональные артисты, и исход может быть любой. Его голова тянулась к земле, и телом он подбирал баланс, чтобы удержать равновесие. В самом конце он взял с земли ртом пластмассовый цветок, и под аплодисменты, выпрямился. Счастливый и улыбающийся он убежал в дверь в углу, где, судя по всему, находился диктор и все остальные участники представления. Затем диктор методично объявлял разные виды оружия, делая акценты на те, или иные особенности схватили или тренировки:

«Нож. Несмотря на свой малый размер, является оружием, при помощи которого можно нанести смертельные ранения, и во время схватки требуется предельная концентрация.»

Вышли два бойца, ритуально прикоснулись к лампадкам в углу. Взяли из коллекции каждый себе по ножу, и стали драться, крича и клацая металлом. Быстрые, непредсказуемые для случайного зрителя движения, подтверждали слова диктора – ухо нужно держать востро, иначе отрежут. Затем отложив нож, более опытный боец достал небольшой кусок веревки, и умело отразил нападение своего противника, опутав его руку петлей. Затем еще раз, но захватив руку с ножом, петлей, как в первый раз, он не только выбил нож, но и сделал подсечку, и заломил вторую руку, и спутал их за спиной противника, повалив того на землю. Противник кричал. Все выглядело довольно натурально. Без показушных поддавков. Движения отшлифованные и эффективные. Ничего лишнего. Видны годы тренировок.

Было сражение на мечах, и при рубке один из мечей, весь в зазубринах, разлетелся, и треть клинка отлетела в сторону – хорошо, что бой происходит в бассейне. Зрители, в чью сторону летел осколок, пытались сжаться и отгородиться поднятыми бедрами и локтями. Клинок ударился о стену внутри бассейна, и не причинил никому вреда.

Как мне кажется, наиболее интересная часть началась, когда вышел парень лет 30-35, судя по всему наставник этой школы, это было видно по его осанке, движениями и крепкому (как для индуса) мышечному тонусу. Такие мышцы бывают именно у бойцов – привычных к изнурительным быстрым движениям.

Интересно, что вид спорта четко отпечатывается на теле человек, качки похожи на дутых кур-бройлеров, и из них хочется сварить бульон. У велосепедистов, квадратные икры, но вот руки и плечи слабоваты (иногда даже дистрофичные), только бы едва держаться за руль – искусственный спорт при помощи технического средства, вот и получается диспропорция. Пловцы, понятно, плечи самое главное. Примеров может быть много. Все, что человек делает, отпечатывается на нем, и любое дело принимает на себя отпечаток личности того, кто этим делом занимается Особенно это хорошо видно в искусстве, жизнь формирует личность, а творения автора тем живее, целостнее и полнее, чем богаче отпечаток, который жизнь наложила на человека. Хотя это никак не объясняет феномен гениев... когда невозможно, прожитым жизненным опытом, объяснить гениальное творение, и «искра божья» или «прошлые жизни» являются единственным ответом. В общем, это все к тому, что когда вышел самый главный боец, то он взял металлический шест. А затем он его «включил», и шест превратился в его руке в сверкающий металлом диск, который он начал вращать вокруг себя. Звук от рассекаемого шестом воздуха соответствующий. Этого оказалось мало, и сенцей взял в другую руку еще один шест, и «включил» их оба, и сделал два диска. Перемещая диски – шесты спереди назад, он таким образом, как бы проходил через них, и иногда проводил диски друг через друга. Как они не клацали, и не били его по голове не понятно. Ни единого раза он не ошибся. Сколько же отбитых пальцев и синяков на теле он получил за годы тренировок, прежде чем вот так уверенно, и с достоинством выйти на публику... Было видно, что в этом вся его жизнь. Ежедневные тренировки на утоптанном глиняном полу, предельная концентрация и самоотдача, и как следствие совершенные движения. Все сидящие в зале чувствовали напряжение и накал, к концу номера из него шел пар, когда он поклонился, люди в зале взорвались криками одобрения и аплодисментами. Мастер.

Когда один из учеников показывал номер с довольно специфическим видом оружия – ленточной пилой (длинная металлическая лента с зубьями, прикрепленная к ручке), одна из лент отлетела, но тоже не попала в зрительный зал, а лязгнула о стену. Парень виновато ее подобрал с земли, и убежал в подсобку.

Одним из последних был групповой номер с факелами. Были принесены шесты с тряпичными намотышами на концах. Прибежал мальчик с жидкостью. Запахло дизельным топливом. С большим удовольствием участники поджигали шесты, и давали «прикурить» друг другу. Затем началась огненная круговерть. Солярка чадила. Один из самых гибких учеников пригодился для того, чтобы прыгать сквозь огненное кольцо вместо традиционного в таких случаях тигра. Когда все закончилось, павильон был в дыму, зал в восторге. Ведущий объявил окончание представления, и предложил всем желающим спуститься в бассейн, и сфотографироваться с участниками за деньги. Сенцея в этот момент внизу не было, только младшие ученики, гордые и счастливые.

Мы поспешили выйти на улицу, хоть помощники и открывали окна перед огненным номером, но дышать из-за черного дыма было нечем. На улице под лестницей, возле двери в их подсобку, стоял сенцей, и смотрел на спины выходивших посетителей. Мы встретились взглядами, я подошел к нему, и поблагодарил за представление. Мысли сфотографироваться с ним не возникло. Мы пожали друг другу руки, и с уважением попрощались.
«Сегодня в клубе будут танцы...»

Mudra Kathakali dance

http://en.wikipedia.org/wiki/Kathakali

Те же пронумерованные пластмассовые стулья, так же тщательно всех рассаживают по местам. На каждом стуле лежит листок бумаги с текстом – описание того, о чем будут танцевать.

На сцене заматывают в тряпки плотного раскрашенного мужчину с приклеенным к щекам белым воротником. Все приготовления артистов происходят прямо на сцене.

Я читаю листок – описание. Слегка запутанная история, о том, что кто-то из божеств, присмотрел на земле сына царя, и отправил демона – соблазнителя. Жертва же, вовремя раскусила обман, вынула кинжал, вжик, и демону конец. Кто из них мужчина, кто женщина для меня не сразу стало понятно (женскую роль играет мужчина, и определить что к чему затруднительно), но без описания смотреть было бы вообще невозможно, зная же о чем речь, можно видеть развитие действия. Когда всех накрасили, замотали в ткань, и надели украшения, началась первая часть представления – Презентация. Были продемонстрированы краски, которыми красят лица, и мужчина (он же музыкант) сделал акцент, на «натуральном происхождении всех красителей» и показал порошки разного цвета и каменную ступку, где их толкут.

Не знаю кто как, но я избавился от натураломании пару лет назад – купил себе из лучших побуждений свитерок из тончайшей шерсти, удивительный на вид Tommy Hilfiger, цена – боюсь даже сказать, дорогой зараза, из новой коллекции, без скидки. Цвет темно-синий-индиго. На ощупь кашемир. Сбылась мечта оборванца: «Настоящее немецкое качество», «мы слишком бедны, чтобы позволить себе покупать дешевые вещи», «за хорошую вещь денег не жалко» – это был парад ликующих идиотских стереотипов. Мое счастливое советское детство получало компенсацию, жертва дефицита промтоваров была отмщена. И все бы было хорошо, но через неделю... в общем есть у меня врожденное качество – мелочи замечаю не напрягаясь, встроенный микроскоп всегда включен. Замечаю на спине маленькую такую дырочку. А вязка мелкая... Еще покупал удивлялся, как так мелко можно 100% шерсть связать? Знаю точно, при покупке ее не было, я бы точно заметил... Супруга отнесла в ателье, где «на специальном оборудовании восстанавливают поврежденную структуру вязки», другими словами содрали денег, а в результате так ширнуть иглой с черной ниткой, и я бы мог. Вроде не заметно, если конечно надолго не застывать, все время шевелить плечами, и двигаться по помещению. Неделю так маскируюсь в движении, и снимая как-то его в очередной раз вижу вторую мелкую дырку: – Ах ты ж зараза!!! – Выкинул гада, и страсть ко всему «натуральному» ушла вместе с ним. Теперь только пластмасса! И чем больше тем лучше!

Видел как-то француза, у него вязка была крупнее, и дырка прямо на груди тоже соответственно побольше, не заметить нельзя. Он несколько дней в этом свитере ходил, и вел себя очень спокойно и уверенно, ну дырка, ну и что? Поношенные вещи имеют свой шарм. Так что дырка обычно не на одежде, она в человеке.

«Воротник» из белой бумаги приклеивают «натуральным» клеем к щекам актера, подчеркивая его статус и значимость («надувать щеки»), если лицо героя раскрашено зеленым это положительный герой... есть еще много условностей, но я их не запомнил. Затем ведущий продемонстрировал музыкальные инструменты: барабан и палочки в виде изогнутых козьих ножек, так чтоб били тычком в барабан, и нечто, что похоже на литавры, но только размер меньше чайного блюдца. На барабане второй музыкант продемонстрировал уверенную, мастерскую дробь со сменой ритма, ведущий позвякал блюдцами.

Представление сопровождается песней, и ведущий напел хриплым заунывным голосом несколько строк. На сцене стоял актер с «воротником» – щеками. По просьбе ведущего вышел второй актер мужчина, играющий женщину и показал разминку для глаз

В такт барабана он (она) «стреляла» глазами средина – вверх, середина – вверх, ритм усиливался, актер не сбивался. Ритм перешагнул границу, когда за ним можно мысленно успеть, но актер щелкал зрачками, хотя это казалось уже невозможным. Когда дробь оборвалась, зал кричал и хлопал. Всем было понятно, это не уличные проходимцы, это мастера, все были заинтересованы и ждали представления.

Актер под разные ритмы двигал глазами и изображал уже сложные интересные движения. У него не двигалась ни одна другая часть тела. Только зрачки, но это выглядело, как настоящий полноценный танец. В Европейской традиции используют глаза как маску, пример тому застывшая улыбка балльников, или радушие латиноамериканских танцоров. В Индии глазам дают волю, и умеют с ними обращаться.

Ведущий прокомментировал типы эмоций, применяемых в этом танце – спектакле. Актер отобразил: радость, страх, гнев, доброту и т.д. И снова всем стало понятно, что на сцене мастер. Мужчина, на своем лице изображал на удивление живую и искреннюю женскую эмоцию – так флиртуют только женщины после долгих лет подготовки, когда соблазнение становится частью их личности. Он не гримасничал и не пародировал. Я с удивлением заметил, что эмоции интернациональны – страх или радость индуса так же похожи на эмоции европейца, все что показывал актер было естественно, и понятно нам, пришельцам из космоса.

Затем к глазам и мимике актер подключил руки, и оказалось, что в танце руки и пальцы очень важны. При желании пальцами можно показать все буквы алфавита и множество слов, и получится сурдоперевод. Актер продемонстрировал некоторые слова и буквы, если не знаешь символов, то это выглядит как ломание пальцев, ничего не понятно.

Но есть второй путь – можно показывать все, что угодно, не прибегая к жестам, обозначающим слова и буквы. Ведущий попросил изобразить медведя охотящегося на рыбу в горной реке. Я до сих пор не знаю, как это сделал актер, но я был не единственный в зрительном зале, кто увидел медведя, который косолапой походкой нехотя становится в холодную воду, затем решается и заходит по брюхо, высматривает рыбу, не с первой попытки ловит ее и съедает, выходит и отряхивается. Второй эпизод, который показал актер не двигаясь телом, а использую лишь руки, мимику лица и глаза, это была пчела, опыляющая цветок. Приятное это дело пить нектар, вот что я могу сказать. Зал был в восторге.

Была еще демонстрация танцевальных движений и пояснение, но это не отложилось в памяти. Во время представления я переживал «мурашки», и понимал, что в этом сарае – павильоне, вкушаю на редкость деликатесный кусок искусства. Ну повезло же нам сегодня! Запомнилась концовка – статусный зеленый мужик с белым воротником – щеками, выхватил висевший все представление на поясе меч, и пырнул надоевшую ему вертлявую женщину-демона... когда говорят о смерти на сцене, правдоподобности... не знаю, может они ходят к бойцам в соседний павильон и черпают знания там, но кричал и корчился демон натурально. Очень хорошо хрипел и помирал. Очень реалистично.

Когда мы встали, некоторые индусы в зале (их было большинство, белых туристов немного) спрашивали понравилось ли нам, и откуда мы. Часто вы так уходили, после балета, например, чтобы другие зрители спрашивали у вас как дела?

Вечер мы закончили в, на удивление красиво, декорированном ресторане, он был похож на тот замок раджи, который мы проезжали. Пришли мы вовремя. На нас закончились посадочные места, и другие туристы, которых мы видели на представлении, были вынуждены искать себе другое заведение. Причем, когда зашла молодая пара, мы были готовы подвинуться, и предложить сесть, но они в лучших европейских традициях делали вид, что нас не видят, и «уважали наше личное пространство». Мы не навязывались, мы свою культуру знаем, даже предложи им в лоб: «садитесь с нами!», перекривятся, и с достоинством отвергнут. Постояв и выслушав, что мест нет, они ушли.

Еда была изысканная, вкусная, и счет не огорчил большими цифрами. Ресторан нам посоветовал Кессаван, за что ему и спасибо. Обратно мы добрались по темным улицам без приключений, брать языка, и показывать ему фото в фотоаппарате с вывеской пансионата тоже не пришлось :-)
Утром, мы как обладатели широкого балкона с видом «во двор» сидели на деревянных креслах (был еще столик в комплекте, обмотанный полиэтиленом), и наблюдали круговорот зверья в природе. Посмотреть было на что. Сколько видит глаз, простираются джунгли, все шевелится, чирикает и кричит. У хозяев в «огороде» росли несколько видов кокосов, бананы, и много неизвестных фруктов и плодов. К нам на балкон прилетели птицы – по поведению и размеру, аналог наших воробьев, только с оранжевыми пятнами. В небе кружился прототип орла и высматривал добычу, иногда нырял с высоты в зеленую чащу, и после крика и хруста листвы снова выходил на орбиту, и продолжал патрулирование.

Варкала. Продолжение.

Спустившись за обещанным завтраком, включенным в стоимость, мы зашли не с той стороны, и чтобы попасть туда куда нужно, хозяева провели нас через свое жилище, через вчерашнюю комнату, где они смотрели сериал, мимо кухни, по коридору. Везде были признаки жизни, и находились родственники разных возрастов и званий. Все нас приветствовали, и нисколько не удивлялись нашему присутствию. В угловой комнате, с открытой дверью в огород стояло несколько столиков на манер «кафе», с салфетками и сахарницами. Нам предложили яичницу и чай с молоком.

Рядом сидела пара французов в возрасте. Они хорошо выглядели, но выражение «создателей всего и вся на земле» невозможно стереть с лица европейца. В очередной раз я ощутил, что встречаться с белым людом становится все более травматично. Это взгляд на самого себя со стороны. Мы, не очень то, вписываемся в окружающую культуру, мы другие. Видна дисгармония. Мы не хуже, не лучше, просто не такие. Наша неестественность слишком очевидна на фоне здешней, устоявшейся веками, жизни. Как-то внешний мир с нами здесь взаимодействует, но при помощи уловок и условностей. Нас здесь «доят», «водят», «щелкают на телефон», спрашивают «как дела», но мы отдельные, обособленные. И тем не менее, даже в таком формате, количество непосредственного человеческого общения превышает все наши домашние нормы и разнорядки. Если попробовать хоть немного открыться на внешний мир, то нет решительно никакого способа сохранить прежние ужимки и повадки. Происходят необратимые изменения в коре головного мозга. Мировоззрение меняется. Назад дороги уже не нет. При возвращении на родину будет ломка. Человеческого общения будет не хватать.

Я не знаю, и даже не буду браться понять, почему люди так живы и общительны в Индии. Возможно, вся беззаботность происходит из-за теплого климата и вековой бедности. Мы же вынуждены думать наперед и выживать в условиях зимы и недостатка ресурсов. На улицах Индии очень много людей, и подавляющее большинство веселы, открыты, и не обременены лишними вещами. Но те немногие индусы – посетители дорогих ресторанов, которые нам встречались, мало чем отличаются от своих белых близнецов. Та же сталь в глазах, камень в голосе и походка конвоира, стерегущего людское стадо. Та же обособленность, демонстрация своей значимости. Та же усталость от собственного несовершенства, и погоня за несуществующей, идеальной жизнью. Но таких единицы, людское море обычных общительных и открытых людей смывает и растворяет в себе любого пришельца.

Результатом моих наблюдений за французами стало то, что пока мы ждали яичницу, я вышел в огород и сорвал пару странных бело-розово прозрачных груш, размером с орех и принес их к столу. Хозяйка сообщила нам, как они называются, и разрешила сорвать еще. По вкусу это сочетание двух известных фруктов, но каких не помню. Я заглядывался еще на маленькие зеленые бананчики, но слишком уж красиво висела гроздь, не решился тронуть: «хорошие дети так себя не ведут».

Когда мы выходили с вещами к машине, супруга шла первой, и застала нашего водителя врасплох. Увидев ее, он мигом спрятал, разложенные на крышке багажника для сушки вещи. Да, он спит в машине, стирает белье сам, и сушит его по утрам на солнце. Когда же в назначенное время, он ждет нас возле гостиницы, ничего этого не видно – он опытный водитель, знающий проводник и честный человек, вся его ночная бытовая активность остается аккуратно сложенная в багажнике.

«На слона» мы приехали вовремя. Погода была самая благоприятная, зеленые пальмы на голубом, чуть ветреном небе. Неторопливая утренняя атмосфера. Мы предъявили билет, и распорядитель указал на приближающегося слона с двумя женщинами на нем.

– Это идет ваш «Элефант».

Слон медленно раскачиваясь пришвартовался, девушки слезли, и мы заняли их место. Супруга села спереди, я сзади. На металлическом седле с матерчатым матрасиком, внизу приварены скобы чтобы упираться ногами, седло крепится обручами к слону и на обручах приварены скобы, чтобы держаться руками. Сидеть шИроко. Погонщик отдает команды словами на местном языке, центральный процессор слона с некоторой задержкой их обрабатывает, и передает управляющие сигналы на исполнительные органы и механизмы. Слон тронулся, и под тощим матрасиком началось движение мышц и костей. Погонщик шел спереди, напевая песню. Слон шел за ним. Было видно, что они нормальная такая себе семейная пара. Слон вечно виноватый и неправильно все делающий здоровый балбес, а невысокий, поджарый, всегда и во всем правый погонщик несет на своем лице готовую, и устойчивую претензию к слону. Так они и живут – душа в душу.

Мы шли по протоптанной тропинке через пальмовую рощу. Из слона иногда выпадали какашки размером с ведро. Цилиндрической формы, плотные и тяжелые они падают с большой высоты, и обладают высокой потенциальной энергией, которая переходя в кинетическую, сотрясает верхние слои грунта. Не ядерная бомба конечно, но под соглашение «об ограничении обычных видов вооружения» должно подпадать. Погонщик, когда ему на тропе попался такой уже засохший цилиндр, с усилием откатил его ногой в сторону к пальмам. Видимо, это входит в обязанности погонщиков, содержать трассу чистой, потому, что по обочинам, таких цилиндров валялось много. В принципе из этого можно складывать дома или хозпостройки, размер как два кирпича... если бы придумать, как сделать чтобы они выпадали не круглые в сечении, а квадратные, то дело можно было бы поставить на поток. Организовать небольшой шлакоблочный цех. Разместить рекламу – «Натуральное экологически чистое жилье». «Долговечность, надежность, качество!», « Высокая термоизоляция и гибкость строительных решений». «Сделано с душой!». Специально для детского сегмента – «Попроси Слоника построить тебе дом». Так, опять отвлекся...

Погонщик отдал команду (так пилят своего мужа, гнусавым тоном: «АпачемуМнеНичегонесказал!?»), слон остановился, похлопал виновато ушами, глазами, помотал хвостом. Погонщик взял наш фотоаппарат, отошел, прицелился и отдал другую команду: «ДавайДелайЧтоСамЗнаешь!»

Слона поднял переднюю лапу и выгнул хобот вверх, показывая улыбку циркового артиста. Фотоаппарат щелкнул, слон тут же сдулся.

– «Что!?КудаРасслабился!?СколькоМожноТебеГоворить???», Слон под нами закачался, и начал снова принимать фотопозу.

– «Лучше! Еще лучше! Я сказал!». – Только погонщик перевел своой взгляд на фотоаппарат, слон снова решил увильнуть и приспустил лапу и хобот.

– «ТыЧе?А!?Сколько тебе говорить!?», они разговаривали на местном наречии, но сомневаться в смысле сказанного не приходилось, даже слон понимал. Фотоаппарат издал щелчок, слон натянуто выжидал следующую команду, и потихоньку сдувался.

– «Смотри у меня! Очень смешно, ха-ха-ха» с претензией, передразнивая слона, сказал погонщик, судя по всему это было одновременно команда «вольно» и благодарность за проделанную работу. Мы снова двинулись по тропе. Погонщик завел свою унылую песню.

Чем интересен слон? Тем, что он совсем не такой, как его себе представляешь, или когда видишь его из далека. Голова имеет две четкие половинки и покрыта редкими потными черненькими волосиками. Удержаться невозможно – погладили. Жестко. Уши у слона сделаны из старого высохшего пергамента. Супруга щупала его за уши – похоже на корку хлеба. Я сидел сзади и ткнул слона пальцем в колыхающуюся полупопу. Тут же последовал удар хвостом. У слона нет глаз сзади, и он не мог знать, что это я его в исследовательских целях решил пощупать. Наверное, решил, что это была муха Цэцэ, и смахнул ее. Когда в одном месте мы преодолевали подъем, то пришлось хорошенько наклонятся вперед, и держаться за поручни на седле – гора мяса под нами вдруг стала уходить вниз. Мы ожидали, что он мощно лягнет задними лапами, помчится в гору, и восстановит таким образом равновесие, но он предпочел медленно переминаться, и так в полу-приседе, поджав попу пробирался вверх. Дойдя до тупика, он по команде развернулся – фантастическое ощущение. Прежде чем повернут влево, он раскачивается вправо, перебирает там внизу по-своему ногами, и затем с удвоенной амплитудой поворачивается туда куда нужно. Когда то давно, я недолго ездил за рулем грузовика, когда зимой в повороте его заносило, ощущения были схожие. Медленно, но не туда, движущийся большой тяжелый грузовик, и внутри сидит комар, который пытается активным рулением, поймать вышедшее из под контроля чудовище. На слоне же, даже руля нет. Одна надежда на то, что он хорошо понимает погонщика, и не собирается ему отомстить прямо сейчас.

Пока мы шли обратно, я спросил погонщика, сколько нашему слону лет, и оказалось, что он совсем молодой, всего 20 лет. Тренинг слона занимает 4-5 лет. Живут они под 70-90. Почти как люди. Наш слон знал 18 команд. Погонщик увидел возле тропы змею, и показал нам. На солнце лежал черный лоснящийся гад. Как и на ферме специй с пауками, здесь у них тоже видно есть свои любимые страшилки. Я спросил, боятся ли слоны змей, погонщик сказал, что нет, не боятся. Когда мы приближались к причалу, там, в привычной уже для нас позе, невозмутимо стоял Кессаван.

Мы слезли, и погонщик пригласил нас подойти к слону и сфотографироваться, держа его за бивни. Мы с опаской подошли, быстро запечатлелись, и тут я подняв голову, посмотрел слону прямо в глаза. Вернее в один глаз, потому, что они у него по бокам. Мне как-то стало неловко и немного стыдно за то, что мы на него залазили, катались и тыкали его в попу. Редкой глубины взгляд. Недалеко от нас привели к ручью другого слона, погонщик ему запретил пить воду из ручья. Слон послушно стоял и ждал, пока тот сходил открыл вентиль, и стал поить его из шланги. Когда слон напился, погонщик тер ему волосики на голове мочалкой. В другом конце двора еще один слон ел пальмовые ветви. Видно, что здесь за ними неплохо ухаживают и заботятся. Хорошее место.


Рубашечка в цветочек.

Перед отъездом из Thekkady мы решили пройтись по главной торговой улице и купить сувениры. Основной задачей было нечто женское, белое, с длинным рукавом, рубашечного типа. Требуемые характеристики – защита от солнечной радиации, мужских и женских всепроникающих взглядов, а так же обеспечение должного уровня вентиляции верхних кожных покровов рук и корпуса. Эстетический внешний вид национального узора должен был изящно гармонировать с белым цветом кожи, и очаровательной улыбкой моей супруги. В первом же магазинчике с кондиционером мы увидели целую выставку таких белых женских рубашечек в цветочек. Судя по ткани, их шьют из наволочек или простыней, но продавец в тюбетейке достал ее на двух руках с таким видом, будто пол года ждал эту хлопчатобумажную ткать с караваном, который постоянно грабили в пути, и только чудом это сокровище, через жаркие пески Антарктики попало к нему в лавку. Вышивают, эти рубашки, бывшие когда-то наволочками, скорее всего дети. Мне кажется многое, что мы покупаем в Азии, несет в себе детский труд. Что можно с этим поделать? Байкотировать и не покупать? Мало того, что какое-то дите ночью, плача чтобы успеть к утру, кололо себе пальцы иголкой, так окажется, что еще и зря? У меня нет прочной позиции в этом вопросе, если сесть и подумать, можно к чему-то прийти, но это будет искусственное химическое решение.

Таких вопросов на самом деле в жизни много: «Подавать ли нищим на улице?» Каждый придумывает себе лазейку: «ну если с ребенком», то нет, «если инвалид», то да, «если как человек добрый», то да, «если пьяный», то нет, «если хорошо попросил, стесняясь», то да, «если хоть что-то делает, например поет», то да, «если наглый», то нет.» Но на самом деле однозначного ответа нет и наверное быть не может. Можно нарисовать красивую теорию энергообмена: даю медный грош доброму жалостливому попрошайке, реализую неспособность выражать чувство любви и сострадания, через энергию принятия решений и добывания денег. Даю только трезвым, потому, что считаю, что удовольствия должны быть под контролем, моя энергия принятия решений на более высоком уровне, чем у попрошайки, я за него решаю, какие удовольствия он может себе позволить, а какие нет. «Даю тому, кто хоть что-то делает...» – придумайте сами... всему можно придумать объяснение.

В мире множество того, с чем не хотелось бы столкнуться лично. Но иногда не отвертеться, мы приехали в Индию, здесь многие дети трудятся на равнее со взрослыми, на рикше нас везли дети, дети красили бордюры на жаркой автодороге, дети просили милостыню. Если выбирать между милостыней и трудом, я склоняюсь ко второму, если между трудом и тетрадкой в косую линейку, то однозначно за образование, если между образованием и кабриолетом на восемнадцатилетние, я за стерилизацию, это тот случай когда, чем бы дитя не тешилось, лишь бы презерватив не порвался.

Я заглянул во вторую комнатку, куда несколько раз исчезал продавец, и к счастью, не увидел там никаких детей за швейными машинками, и мне не пришлось решать, прямо там эту моральную задачу о счастливом детстве. А если бы увидел? Стал бы покупать? Думаю, что купил бы! И не потому, чтобы радоваться акции «покупай сегодня, завтра дети вырастут и станет дороже», и не для того, чтобы слезливо переплатить, как белокожий спаситель вселенной и уйти «потрясенный и благородный». Есть что-то гораздо более достойное, в борьбе за жизнь с детства, чем запах кожаного сиденья нового автомобиля. Не нужно этого чураться, не нужно вытаскивать высокие морали гуманоида и отгораживаться. Человек, пусть еще ребенок, который борется за жизнь, вправе сам спросить меня:

– А для чего живешь ТЫ!? Где ТВОЙ предел?

Знать бы как правильно ответить... Может искренне прожить этот момент, будет самым верным решением?

Те, неведомые портные, кто кроил эти рубашки, делали это, судя по всему на глаз. Рукава въедались в подмышки, и ни о каком комфорте и вентиляции не могло быть и речи. Попытались путем торга выяснить нижнюю цену, но все что узнали, это то, что это знаменитая Кашмирская работа, цена повисла на уровне 450 руппий. Посмотрели несколько вышитых слонами лоскутных ковриков, и сославшись на узость рукавов рубашки безболезненно покинули лавку. Тут нас догнал индус, в тюбетейке, с окладистой бородой мелкими барашками, и рубашке по типу туники, навыпуск с разрезами по бокам – самый настоящий еврей! Хитро, по торгашески виляя бедрами, он распахнул дверь лавки, изогнутыми руками, кланяясь пригласил нас внутрь, скинул свои шлепанцы на улице, и заскочил вслед за нами. Мы тоже, несмотря на протесты, сняли обувь, но выставлять ее на улицу не стали, оставили внутри возле двери – знаем мы эти милости, Мышеловка захлопнулась, за первую же принятую услугу придется заплатить в конце. Дальше был торг, были рубашечки и плюс один ковер со слоником, плюс еще одни, но лоскутной работы.

– А не хотите ли старинные статуэтки?

– Это не старинные, они покрашенные коричневой краской и потом потертые на войлоке и обрамление на ковре со слоником чуть выгорело! – Отбиваюсь я.

– Оно не выгорело, этот ковер слишком дорогой и красивый, чтобы выставлять его на витрину. Просто он чуть запылился.

В этот момент на двери звякнул колокольчик и босыми чумазыми ногами, прямо по распластанному на полу «слишком дорогому и ценному» ковру пробегает другой продавец из этой лавки. Выдернул что-то из-за прилавка и тем же маршрутом обратно. Мы смеялись, наш продавец растерялся, и ему пришлось приложить усилия, чтобы снова выйти на старые позиции.

Дальше снова было плюс рубашечка, минус статуэтка, плюс ковер со слоном, минус ковер с лоскутами. Как только цена на то, что нам понравилось, не хотела падать, я подходил к стеллажу со статуэтками и начинал крутить одну из них. Только получал скидку, ставил на полку – минус статуэтка, цена на остальное подскакивала.

Мы демонстративно собрались на выход, и стали уже ковырять ногами наши сандалии, ужасные испуганные глаза этого индуса–еврея мне до сих пор иногда спать не дают.

– Кризис!!! Из–за кризиса у нас мало туристов в этом году, у меня нет бизнеса!!! Я ничего не зарабатываю!

Вернулись, еще пару раундов, и у продавца надутые губы, и плачущие глаза, но при этом он заворачивает в газетку наши покупки. Каждым нервным движением дает понять: «обидели вы меня, ох как обидели...» Нужно было бы и мне поиграть с ним. Если бы я, повинуясь порыву высшего человеколюбия и сострадания, отказался бы от уже скрученного коврика, объясняя, это тем, что не могу обидеть такого прекрасного человека как он, и лучше нам вообще расстаться без покупок. Хотел бы я на него посмотреть...

В итоге рубашечка в цветочек комфортного покроя, ковер со слоником, и коврик из лоскутов оранжево-красного замеса. Сколько отдали не помню, но когда мы покидали лавку, глаза обиженного еврея жгли нас рентгеном. А как красиво все начиналось: «заходите, вы мои первые покупатели с утра, это большая удача для меня. Вас двое, а энергия пары гораздо больше, чем энергия просто двух человек...»


Пьета.

На выезде из Thekkadi мы увидели Индийскую Пьету.

Как откликается на это слово интернет поисковик?

Пьета, Пиета ,от итал. pietá — милосердие, благочестие.

Глеб Жиглов утверждал, что: «Милосердие – поповское слово». И действительно, Пьетой, в изобразительном искусстве обозначают изображение сцены оплакивания Христа Марией.

Самую знаменитую Пьету создал Микеланджело. У многих людей, тело откликается на любимую музыку мурашками, я не исключение, но когда в глянцевом альбоме, по изобразительному искусству, я впервые увидел ее, оказалось, что от скульптуры могут быть такие же сильные ощущения.

Первое, что привлекло внимание, это вены на руке Христа, – «неужели это камень!?» – затем скульптура стала раскрываться, и оказалось безграничной и невероятно глубокой. Удивительно тонкое переплетение образов. Мария изображена совсем молодой девушкой, но в ее лице видна мудрость матери, безграничная скорбь, и в тоже время осознание неизбежности и предначертанности случившегося. Нежное, красивое лицо контрастирует с сильными ломаными складками ее одежды. Вся скульптура пронизана невероятным напряжением: мертвое (и сомнений в этом не возникает!) тело Христа и живая Мария, которая скорбит об утрате самого близкого ей человека, нежность и безграничная внутренняя сила. Жизнь и Смерть, нагое и прикрытое одеждой, вертикальное и горизонтальное. Два жизненных пути переплелись в одной композиции, две судьбы, две души. Бесконечно много извлек Микеланджело из бесформенной глыбы мрамора.

В книге «Муки и Радости», Ирвин Стоун описывает, как создавалась Пьета. Одним из сложных моментов является безукоризненное и сбалансированное соединение двух человеческих тел в одну целостную композицию. Ведь молодая, хрупкая девушка держит на коленях взрослого мужчину! Но эта мысль даже не приходит в голову! Складки одежды образуют пьедестал, на котором помещаются, две неразрывно связанные жизни. По степени законченности и проработки деталей «Пьета» превосходит все прочие скульптурные произведения Микеланджело. Свой гениальный шедевр он создал, когда ему было чуть больше 20 лет... Как он смог все это увидеть? Как? В 22 года?

С тех пор во всем мире скульпторы копируют этот сюжет. В Индии это приобретает карикатурные формы. Пройти мимо без улыбки, когда знаешь о чем речь невозможно.

Как говорится, не от большого ума, а от чистого сердца :-)

Духовная практика

"Make your body your machine" –

плакат в одном европейском фитнес центре, с тужащимся мышечным гигантом. У него улыбка пятилетнего ребенка, показывающего всем в песочнице свой пенис, и рядом целый арсенал баночек с пилюлями, порошками, напитками и другим энергетическим питанием: «+53% массы!», «48г протеина из пшеницы!», «Сделай свое тело, своей машиной...»

Этот слоган, несомненно, уродливое детище запада – подразумевается, что есть отдельный «я», пользующийся всеми благами демократии, и имеющий право голосовать на выборах, и у этого законопослушного, предсказуемого «я», есть не очень-то нужное ему тело. «Сделаю-ка я себе из него машину...»

Интересно, только меня эта фраза коробит, и я вижу в ней глупость, насилие и пренебрежение к ценному подарку жизни – своему собственном телу?

Какая досада, что мода на бройлеров прошла еще в прошлом веке, умолкла вместе с последней пулеметной очередью, выпущенной Шварцнегером в бессмертном «Коммандос». Куда теперь девать весь этот мясной урожай спортзалов? Рекламируют «Питание для чемпионов...», грустят на тренерской работе. Получается их обманули? Или они сами себя обманули, пытаясь найти простой выход из сложной ситуации, под названием «как прожить эту жизнь единственно правильным способом»?

Когда крутишься в прагматичной американизированной европейской среде эффективности и прибыли, то невольно тоже увлекаешься и бежишь наперегонки. Да и глупо отказываться, достижения западной цивилизации впечатляют, хоть и не всегда радуют даже самих создателей. Но не стоит идеализировать индусов, их мировоззрение, традиции и уклад жизни. И на востоке и на западе свои перекосы, свои горести, и радости. Свои махровые повседневные стереотипы. Везде действует принцип пирамиды с широким основанием в виде простых рабочих масс, и узкой надстройкой с выдающимися представителями свой эпохи. Целостных, развитых людей всегда было и будет мало.

У европейцев проблемы с душевным контактом и удовольствиями. И то и другое носит неизгладимый потребительский оттенок – «... to make friends, ... to have some fun» произносит чавкающая пасть толстого американского подростка в синих мешковатых джинсах и клетчатой рубашке поверх белой футболки, башмаки на тракторной подошве и рюкзачок через плечо завершают привычный образ потребителя друзей и удовольствий.

Когда вдруг попадаешь туда, где друзей не «делают», а удовольствия не «имеют», то кажется, что пирамида перевернулась вверх ногами. То, что у нас считается добродетелью немногочисленной элиты, здесь легко может делать любой помощник разносчика чая. Кажется, что вот оно! Наконец то! Легкая истина, быстрая правда! Я тоже так хочу!

Но пирамида всегда будет стоять на широком основании, а значит у «разносчиков чая» должны быть, и есть, свои ограничения, и свои неприглядные моменты бытия.

Самое ценное, по моему мнению, что можно увидеть, путешествуя, это то, что твой привычный мир лишь один из миллиардов. Постараться, на сколько хватит сил и энергии, принять и понять другие миры, и найти решение, как прожить свою жизнь без шаблона, может оказаться самым мудрым решением.

«Make your body your machine...» в Индии, я нашел свое решение этому западному стереотипу. Я изобрел биологическую стиральную машину замкнутого цикла (возможно это кто-то уже сделал до меня, тогда пусть он заявит о своих правах). Тема, как стирать белье в гостинице, где для этого мало что приспособлено, осталась в прошлом. Это на удивление просто и весело, это без всяких шуток может использоваться как духовная практика. Почувствуйте всю глупость цивилизации потребителя, где вместо того, чтобы заселять другие планеты и галактики, люди тратят валовой продукт государства на футбол. Где взрослые мужчины на полном серьезе покупают и носят дорогие часы, хотя узнать время в мобильном телефоне уже давно не проблема. Использование людей, как субъектов экономики является конечной и единственной заботой государства? Тогда обязательно попробуйте, вам понравится!

В биологической стиральной машине самый главный элемент это само биологической существо, размеры и вес значения не имеют, необходимое условие – должны присутствовать все руки и ноги. Прежде всего, как и в любой другой стиральной машине, необходимо отсортировать белье по цветам, чтобы избежать нежелательного окрашивания вещей, при линьке. Затем загружаете его в душевую кабинку. В Индии кабинки встречаются редко, обычно это загородка в углу с душем, но это не важно, загружаете туда, куда можете залезть сами, и где есть проточная вода. Забираетесь в душевую кабинку (стиральную машинку) сами и закрываете за собой дверцу (задергиваете штору). Закрыть дверцу нужно обязательно – почувствуйте себя «внутри». С собой, как и положено по инструкции, нужно взять моющее средство, гель для душа или шампунь.

Бросив вещи на пол, нужно включить душ и замочить их. Когда они напитаются водой, можно приступать к стирке. Начинаете топтаться своими ногами по вещам, добиваясь чвакающе-сосущего эффекта, когда вода то впитывается тканью, то выжимается из нее. В принципе, вы просто принимаете душ, но все время безостановочно переминаетесь с ноги на ногу, стараясь каждый раз чуть смещаться, и охватывать все новые сегменты. Ваш мозг будет делать в точности то, что делает маленький процессор в обычной стиралке. Чвак – чвак, хлюп – хлюп. Цикл за циклом.

Должен предупредить, что если вы сразу начали с серьезных вещей, например с рубашки, то как и при обычной стирке, пуговицы дадут о себе знать. В машинке они клацают по металлическому барабану, в био – версии вы почувствуете их нежной кожей на ступнях, не обращайте на это внимание, и продолжайте стирать, чвак – чвак, хлюп – хлюп.

Через несколько минут, замачивание можно переключать в режим стирки, и для этого не прекращая переминаться с ноги на ногу нужно, как обычно в душе намылить голову шампунем, а промежность гелем для душа. Не забудьте про подмышки и шею. Мыльный раствор будет стекать по ногам прямо на вещи, которые вы топчете. Чвак – чвак, хлюп – хлюп.

Ни что так не радует глаз биоробота, как мыльная пена на мокрой ткани, РАБОТАЕТ! Вот она эффективность! Вот она прибыль. Два в одном! Само! « Там где другие просто принимают душ, мы стираем... Biorobotics Intenational. Позволь себе обладать лучшим!».

Буквально через несколько минут пена исчезнет, и это будет означать окончание цикла стирки. Чтобы он прошел эффективно нужно иногда пальцами ног, по ястребиному всковыривать, и таким образом перемешивать вещи. Цикл полоскания не займет более одной минуты. Если пена больше не появляется, значит, можно выключить души, и запустить отжим. Станьте всем своим весом на вещи и выдавите из них воду. Это просто. Сила тяжести работает на вас. Если есть особое желание, можно выкрутить вещи руками. А теперь посмотрите в запотевшее зеркало напротив... это были вы. И вы только что сделали это. Что вы чувствуете?
Мы ехали по горной дороге. Ехали в Munnar. Что такое горная дорога в этой части Индии?

Что такое вообще дороги? Один из вариантов: дороги, это отражение экономики страны. Люди сами строят себе жилье, дом – самая дорогая покупка в жизни обычного человека. Государство соединяет дома дорогами. Пути сообщения это одна из самых значимых инвестиций государства, индикатор, срез, предел. Если взглянуть на карту Европы, где кровеносных сосудов больше всего? Без труда палец находит Германию, кто еще? Франция. Что говорит об этих двух странах истребитель мозгов телевизор? – «локомотивы евроэкономики». И зомби-ящик прав. Если посмотреть на дороги в этих странах, видны человеческие жизни, пластами, слоями, одна эпоха за другой. Из пункта в А в пункт Б, ровнее, шире, глаже, еще, еще, еще немного. Поколения труда, и дорога уже не копируют окружающую местность, она идет сквозь нее, туннелями, мостами, наклонным профилем в поворотах, обочинами, телефонами техпомощи, разметкой, знаками, отбойниками и разделительными полосами ведет из одной части страны в другую за считанные часы. Газ в пол, и если двигатель за 2 литра, то 220–240 км/час и крайний ряд ваш, если больше 180 не тянет, то средний, в крайнем правом без просветов идут грузовики и фуры, идут 120 на круиз-контроле...

Вот она кровь экономки, вот она мощь! До горизонта белые огни фар слева, и змея из красных стоп-сигналов справа. Не удивительно, что с таким обменом веществ, у этих государств здоровые спортивные мышцы и хороший аппетит. И люди там строгие, правильные и закрытые, как чипсы в вакуумной упаковке. А как иначе все это создать? На улыбках и обнимках?

Дорога в Munnar тоже старая, веками люди шли вдоль склона, пока не протоптали путь, потом, судя по всему, слегка расширили его буровзрывным способом, и получилась дорога, едва разминуться двум автомобилям, полностью копирующая складки склона. О езде «сквозь пространство» речь не идет. Каждые 10,15,20,30 метров изгиб то в одну, то в другую сторону. Влево– вправо, влево –вправо. Жидкость в вестибулярном аппарате колышется, и затрагивает чувствительные волоски то с одной, то с другой стороны, процессор перегружается взаимоисключающими сигналами, и принимает не до конца обдуманное решение срыгнуть. Зачем? – «А просто так. Вы там балуетесь, а мне все это обрабатывать, хорош, хватит! Все! Первый пошел!» Супруга сидела бледная, уставшая. Уже шесть часов в пути. Каждые несколько десятков метров влево – вправо ...

– Достанешь мне активированный уголь, я отравилась... – И укладывается на заднем сиденье, чтобы, как и положено интоксицированнму больному, соблюсти постельный режим.

– Это не отравление, тебя укачало. Меня тоже подташнивает.

– Нет, это видно вчерашние креветки...

– Не выдумывай, вставай, садись, и наклоняй голову в поворотах в сторону поворота. Так чтобы она не болталась из стороны в сторону.

– Я лучше полежу.

– Долго не полежишь, будешь сейчас рыгать. Вставай, и делай как я.

Нехотя она снова села. Бледная, измученная, с рассеянным взглядом. В детстве я боялся, что меня укачает по дороге в пионерский лагерь, и когда в «Юном технике» мне попалась статья про вестибулярный аппарат, я ее запомнил. Школьника укачивает потому, что автомобиль или автобус поворачивает, а пассажир нет. По инерции жидкость в голове движется прямо, а автобус уже едет вправо или влево и так много раз, и это вызывает раздражение в голове. Бороться можно, если снижать амплитуду этих колебаний, наклонять голову в сторону поворота, и как бы следовать за ним по дуге. Принцип простой, в жизни оказалось сложнее. Если наклонять голову раньше или позже правильного момента времени, то получается еще хуже, амплитуда становится еще больше.

Остановиться негде. Опасно. Дорога узкая, грузовики, автобусы, обычное индийское движение. Наш водитель пообещал, что через пол часа будет место, где можно будет стать попить чаю. Хорошо, пол часа поборемся. Я почувствовал, что меня тоже укачало, первый раз в жизни. Кессаван при этом был бодренький, и активно вилял рулем из стороны в сторону. Хорошо ему, его мозг знает, куда он направит машину, мой нет, поэтому я и запаздываю. Ладно, попробуем эту задержку учесть.

– Давай буду тебе подсказывать, когда накланяться, а ты подбирай амплитуду, чтобы голова плавно плыла по дороге. – Говорю супруге, и начинаю. – Вввлевооо, вввпраавоо. – Минут через 10 мы уже приноровились, легче не стало, но хуже тоже. Боремся, терпим дальше. Кессаван прислушивается к непонятным словам, сопровождающим каждый вираж, не смеется, понимает что происходит.

Оказалось, что нужно не только вовремя и на нужный угол, в зависимости от крутизны поворота наклоняться, но и вовремя, и на нужный угол выравниваться, про эту вторую фазу в детском журнале не было ни слова :-)

Когда мы подъехали к небольшому магазину, я усадил супругу на лавочку. Она бессвязно просила активированный уголь. У всех у нас есть любимые лекарства...

Я зашел внутрь, заказал три чашки чая с молоком. Оказалось, что здесь продается местный чай в пачках. Пока готовили заказ, я быстро и не раздумывая купил 6 пачек чая (черный, зеленый, с ванилью, с перцем и так далее) и два «патронташа» специй. Прозрачные кармашки заполнены разными семенами. Продавцы, мужчина и женщина, рассказали мне по порядку, что куда добавлять, и таким образом наша коллекция сувениров приросла. Один патронташ специй решил обязательно оставить себе. Очень хотелось привезти индийский вкус домой.

Зашел Кессаван, все уже было упаковано, чай налит. Я предложил ему стаканчик. Сам пошел поить супругу, и положил пакет в машину. Минут через десять, она попросила еще чашечку и повеселела.

– Знаешь, ты был прав, мне лучше. Теперь можно ехать дальше.

Мы проезжали через невероятно красивую местность. Горы и чайные плантации. Везде чувствовался строгий порядок и чистота. Вдоль дороги были побелены столбы.

Водитель остановился, и мы вышли размяться. Недалеко женщины в крестьянской одежде и платках на голове собирали чай. Жесткими пальцам, привычно обрывали верхние прозрачно зеленые листья на кустах. Мирно, по трудовому, без разгильдяйства, но это совсем не похоже на: «нежные чайные побеги, собранные с первыми лучами солнца, самыми прекрасными девственницами живописной деревушки...». Обычные колхозницы – труженицы, и как положено мужчина бригадир.

Я сфотографировал нашего водителя. Так родилась фотография «Кессаван в раю». Он попросил меня отправить это фото ему на электронную почту гостиницы (где в лобби сидит мистер Баша). Что я по возвращению и сделал, отправив письмо примерно такого содержания:

«Пожалуйста, передайте эти фотографии Кессавану, он был нашим водителем в Июле и мы остались очень довольны его услугами. Мы посоветуем ваш отель и службу проката автомобилей нашим друзьям. Спасибо большое, пребывание в вашей гостинице связано у нас с приятными воспоминаниями, и еда была восхитительная!

Дайте пожалуйста знать, получили ли вы это письмо.

С уважением ......»

Я почему-то перепутал January и Junе. Наверное глаза смотрели на залитые солнцем фото, и пальца начав с заглавной «J» дальше машинально набрали June...

По прошествии нескольких недель я получил лаконичное сообщение, привожу в оригинале:

«We have recived this message & would pass this photograph to him..

Regards,

S.Senthilnathan

Hotel Germanus

No.28, Bye Pass Road

Madurai-625010

Phone No.0452 4356999

Fax No.0452 4356969

Website: www.hotelgermanus.com


Надеюсь, Кессаван увидел эту замечательную фотографию, и смог ей насладиться без остатка.


В долине каменных слонов.

«Мы тут хлопока не выращиваем,

и ниггеры нам без надобности.»

С. Кинг

По пути в Munnar водитель захотел показать местные красоты и свернул с основной дороги в довольно странное место – на дамбу гидроэлектростанции. Без затруднений проехав мимо первой точки охраны, мы двинулись прямо по дамбе. Везде таблички «фотографировать запрещено», «доступ только по пропускам». На втором посту охраны, после дамбы, нас остановили. – Приветливо и с интересом позаглядывали в машину, но дальше не пустили.

Проезжая обратно мы остановились посредине дамбы, водитель открыл мое окно, и сказал, что я могу «мейк пиктурез». Я фотографировать вообще-то не хотел, но как порядочный турист должен был это сделать, чтобы порадовать Кессавана. Пиктурез так пиктурез, но нужно будет чуть прикрутить гайки, и восстановить прежний баланс взаимоотношений.

Наверное игра в которую он играет, называется «Честный Благодетель». Несколько раз я участвовал в таких мероприятиях, все это не бесплатно. Гость всегда платит... психологически конечно, но платит по полной. Если я почувствовал дискомфорт доставая фотоаппарат, и щелкая пусть и красивый, но не нужный мне пейзаж, то значит, в этот момент и произошла расплата. Я отдал кусочек своей свободы, взамен за «честную» и внешне приятную услугу. К услуге не подкопаешься – она «честная» и «порядочная». Мало того, он спросил вначале, хотим ли мы заехать глянуть красивое место...но равновесие было нарушено, не мы ехали куда хотим, а местный добродетель–старожил вез нас туда «где лучше». При этом материальная выгода не преследовалась, исключительно психологические «заманухи».

Хотя если сравнивать с другими возможными вариантами этой игры, то эта версия самая щадящая... да и разве может маленький честный Кессаван вдоволь покуражится над теми, кто с детства привычный к «славянскому гостеприимству».... вот то игра так игра... можно сказать, смертельный номер.

Если гость–жертва попадает в западню под названием: «мы самая гостеприимная нация на свете», то бедолага в этот момент, как никогда близок к своему биологическому концу. Не все могут три-четыре часа с застывшей придурковатой улыбкой, сидеть на диване, перед принесенным из кухни столом, который достает усаженной на гостевые места жертве как раз до подбородка. И при этом выжирать все эти обрубки куриных окорочков с пупырчатой кожей, картошку–пюре и буханки хлеба, нарезанные по случаю праздника вдоль, а не поперек, как обычно.

Хозяева сидят вокруг стола на стульях, и стерегут неудачников, попавших в капкан на диване. Суровые лица мерцают ядом удовлетворения: «Ну че, встряли?! То-то мы вас помурыжим... Зазнались... редко заходите... а было время... но ничего, сейчас получите... за все хорошее получите!»

С почетной стороны тостующий, но не обладающий реальной властью «глава семьи». Середина напротив дивана занята рядовыми членами шайки, но преграждая путь к выходу, обычно сидит суровая хозяйка... и никто отсюда живым не уйдет, потому что она это все с 5 утра готовила... думаю все знают последовательность действий, ощущений и уловок... вас не спасет если вы маленькая худенькая девушка – «тебе нужно много кушать, ты же вон какая щуплая», а такому бугаю как я, размеры тела тоже сослужат плохую службу, и вердикт будет предсказуемый и строгий – «тебе нужно много кушать, ты вон какой здоровый!».

И никуда не денешься... из щели между диваном и столом так легко еще никто не выбирался. Прозвучит приговором что-нибудь из разряда «НАЛИВАЙ!» или « А у нас есть еще БОРЩ!», «Борщечку а?», «А отбивные как же? Я же знала что вы придете! специально наготовила!».

Йоги могут управлять своим сердцебиением, славянину же, попавшему в переплет на «крестинах» или « новоселье», нужно уметь управлять желудком. Не беда, что рецепторы срабатывают через 20 минут, и в животе появляется чувство сытости – вся эта биология никого не волнует, аргументы из разряда: «и куда теперь ЭТО ВСЕ девать? Мы же для вас ТАК старались, специально...» не позволят долго сопротивляться.

Основной ужас не в этом. Физические страдания от принудительной подачи продуктов питания в пищевод ничто, по сравнению с муками морального характера. Даже самый сильный, самый жесткий богатырь, самый матерый Илья Муромец, не решиться к концу третьего часа истязаний, встать, подвинуть закрывающую проход хозяйку, и на глазах у всей общественности проследовать в туалет. Не родила еще земля Русская таких нахалов. Не может «такой культурный с виду человек» пойти, и прямо здесь, у нас, взять и выстрать все, чем мы его только что угощали?! Он не такой!». Не хватит на это духу у простого смертного из плоти и крови.

А если и отважится кто....так это по невежеству своему. Подумает, бывает человек: «о, как хорошо, хозяйка отлучилась на кухню за отбивнушечками, проскочу-ка я незаметно в туалет». Ага! Незаметно. А три выключателя в одном месте!? Ванная, туалет, кухня, это не возле камня стоять налево пойдешь коня потеряешь... здесь думать некогда, доля секунды есть чтобы сквозануть мимо кухни... Какой? Средний? Шелк... Хрен тебе! На кухне свет погас, и хозяйка, думая что свои играются, гаркнет, как наждаком по ушам:

– ЭЙ!

И обернувшись липко-ласково: «ой у нас тут перепутано...»

Спалился ты Илюша... к тебе как к человеку от всей души, в гости позвали как приличного, потчевали, угощали, а ты вон оно что оказывается... ладно уже иди, раз у тебя совести нет... давай уже делай свое дело...постеснялся бы хоть в гостях то... неужели до дома нельзя было потерпеть?

Невысказанное, все это будет звучать у гостя делающего дверной щеколде маленький, но мучительный секс, и пытаясь загнать ее в перекошенную, закрашенную масляной краской грязно–белую дырочку.

И все бы ничего, но падла шпингалет, еще за царя гороха, держится на двух сифилитичных гвоздях, и когда «отец семейства», уже «под шафе» проследовав в жажде общения по тому же маршруту, откроет со второй попытки «тугую дверку»... там в лучшем случае он увидит Илью Муромца сидящим со спущенными трусами в слониках (купленными в супермаркете той самой худенькой девочкой, что сейчас отбивается от очередного тоста в зале), в худшем... в худшем, проходящая из кухни в зал по коридору хозяйка с тарелкой в руках, оглянувшись через плечо на шум, сделает мысленное замечание, что тужащаяся на газоне собака это верх благородства и изящества, по сравнению с человеком, пытающимся в стесненных условиях девятиэтажечного туалета одной рукой подтереть себе зад, а другой поймать распахнувшуюся дверь, при этом вежливо поздороваться с «отцом семейства» и сохранить лицо приличного гражданина «ничем таким обычно не занимающегося...»

Вобщем попытка Кессавана принудить нас к «употреблению красивого вида с дамбы» путем фотографии, это просто укус комара, по сравнению с привычным в наших краях ритуалом обгладывания гостей.

Проехали по Муннару, и остановились возле завода по производству чая, экскурсии уже закончились. Приходите завтра. Рядом была зеленая лужайка и на ней играли девочки в школьной форме. По пути обратно, водитель указал на банкомат, других достопримечательностей мы не обнаружили. Как поется в песне: «... город в дорожной петле...» Это про Муннар. Скорее даже – «город в дорожном изгибе». Водитель предложил остановиться в деревне недалеко. Пять минут езды вдоль горного склона, и деревня встретила нас мусорником, распахнувшим свои объятья на въезде. По обе стороны от дороги лежали кучи пластика и всякой дряни. В самой деревни было чисто.

Пансионатик был на склоне, и каскадом уходил вниз. Водитель припарковался и сказал, что будет ждать нас, чтобы свозить на ужин в город. Обычно мы не пользовались им вечером, но в данном случае он сам предложил, и мы согласились.

Следуя за провожатым смотреть номер, мы прошли мимо людей европейского образца скорбно ожидающих участи на ступеньках террасы. Хорошо загорелая, стриженная под мальчика Женщина, незаметный мужчина и две симпатичные девушки в коротких шортах, лет по ...не знаю... молодые.

Двухкомнатные апартаменты за 2500 рупий показались нам слишком дорогими, да и зачем нам две комнаты. Оказалось внизу на первом этаже есть еще однокомнатные за 2000, сторговались за 1700 с завтраком. Тоже дороговато для частного пансионата, но просторно, чисто, вид на горы, и ощущение, что живешь в отдельном коттедже. Перед дверью на улице кресла и площадка. Бросили вещи. Сели в плетеные кресла. Смотрим на горы перед нами. Солнце ласковое... позади дорога, впереди вечер, благодать... «что еще нужно человеку, чтобы встретить старость...»

Нехотя встаю, возвращаюсь к водителю за вторым рюкзаком, прохожу мимо тех же сидящих на ступеньках людей. Девушки засуетились, начали вращать своими большими выразительными глазами, и стали укладывать длинные вьющиеся локоны. Ноги в шортах стали принимать более выгодные ракурсы для обзора. Как они вообще попали в такую глушь, и что они здесь ждут? Помню, мы с родителями в детстве так же приехали в пансионат на море, по добытой непонятным способом единственной путевке на троих, и так же сидели на солнце, пока не пришла заведующая.

Проходя мимо, поздоровался со старшим по званию – с Женщиной. Она восприняла меня как «справочник туриста по системе все включено, существующий на ее налоговые отчисления и предназначенный для общественных нужд». Она начала меня листать, и выпытывать, не сильно задумываясь о моей высокой духовной организации, хрупкой психике и тонком мировосприятии: « А вы остаетесь здесь? А сколько вы заплатили? И так далее.»

По акценту и потребительскому к себе отношению, я предположил, что они из США, оказалось из Астралии, но у них странные Итальяно-Австрийские корни. Присмотрелся к девушкам, есть что-то итальянское...

Хотя, что я знаю об Италии? Я там никогда не был. Если в гостинице попадается итальянский телевизионный канал, где ведущая ток–шоу, девушка ярких красок, вся в губах, глазах и локонах, крутя круглой попой, пританцовывая на стройных ножках потрясает грудью, и кричит как мультиоргазме «Беллиссимо, беллиссимо», то кажется, что она единственная на всю страну, но потом камера поворачивается в студию, и там сидят еще как минимум три–четыре таких же, ничуть не хуже, из числа приглашенных гостей, и тут все они вскакивают, и начинают скакать на каблуках по сцене, и кричать «Беллиссимо». Если опираться на телевизор, как источник знаний, то в образе девушек проглядывалось что-то итальянское, но было что-то еще, уж больно мамка у них была специфическая, похожа на закопченную в огне гражданской войны комиссаршу после тифа. Кожанка и маузер в деревянной кобуре, судя по всему, лежал в тех чемоданах, на которых они сидели. Но что именно проглядывалось «еще», я не понял. А лучше бы я это заметил, и не опозорился бы так впоследствии!

Тетка смолила бычок. Выдыхая дым прищурила глаз, и спросила меня, через какое агентство мы бронировали эту гостиницу :-) Тут я осознал весь ужас их ситуации... Оказывается «все это выглядит немного не так, как на рекламных брошюрах», и она звонит своему турагенту, чтобы он перебронировал на какую-нибудь гостиницу в центре города.

- А вы видели «город»? – Спросил я, мысленно пытаясь определить, где же именно там центр.

- Нет еще, мы приехали сразу сюда.

- А мы наоборот, были в городе и потом приехали сюда. После шума и пыли в городе, здесь не плохо...очень даже хорошо здесь...

Оказалось, что они по плану должны были пробыть здесь почти неделю, и этот раздел их путешествия значился как «отдых в горах». Но они больше не хотят здесь оставаться целую неделю...

Я забрал наш второй рюкзак, вернулся вниз, и мы с супругой снова уселись в креслах на террасе.

– Послушай, или мне мерещатся, но тот горный хребет состоит из слонов! – Выдвинул я свою гипотезу. – Смотри слева направо, он начинается с хобота слона, плавно переходит в голову, видны уши и четкие полу-доли, а дальше снова головы слонов, вон, вон и вон и еще одна. Их тут целый табун.

– А правда! Похоже как. – Согласилась супруга.

Мы очень хорошо сидели. Так себя чувствуют только путники на краю земли. Неземное блаженство. Солнце красиво играло лучами в облаках над горами.

Никто из тех, с кем мы знакомы, не знает где мы сейчас! Современный мир опутал человека сеткой контактов и глупых обязательств, «...позвони когда будешь на месте», «...я же волнуюсь», «...сбрось смс, дай знать как дела». Когда вы в последний раз избавлялись от этой взаимной слежки родственниками по принципу: «чтобы ничего не случилось»? А здесь мы вырвались. Хрен вам смс, хрен вам позвонить, волнуйтесь как в старину, когда все еще было натуральное, а не проверенно электроникой. Когда Магеллан вокруг земного шара плыл на деревянных кораблях по самодельной карте, в рынду чтоли смс отбивали? То-то же...

Обе девушки прошли с вещами мимо нас. Переговоры с агентом подошли к концу, и они начали заселяться в соседние с нами апартаменты. Мы познакомились и разговорились. Приятные, общительные. Я оказался прав, Тетка спланировала это путешествие из Австралии, и заранее забронировала билеты и ночлег. Ехали они сюда поездом.

– Как вам поезд? – Спросила супруга.

– О-ооо. Это что-то! Везде люди. Они сидят друг на друге, если ты встаешь со своего места, и не положил на него свои вещи, то кто-нибудь тут же его займет.

– А вам нравится в Индии?

– Да-ааа. Неплохо. Мы часто бываем на Бали в отпуске, и там и здесь люди похожи. Они довольны тем, что имеют (They are happy with what they have).

Услышав эту западную жвачку, я на полном серьезе и по простоте душевной родил перл, за который меня до сих пор помучивает иногда совесть:

– Культура в Индии отличается от прагматичной культуры белого человека!

Вроде ничего нового и революционного не выдал, но странная тень метнулась по лицу нашей собеседницы. «В чем же здесь дело!? Почему ее это так покоробило?» – и медленно, но неотвратимо ко мне приходит осознание...

Их прожженная Тетка – чернокожая! Самый настоящий негр, если можно так сказать. Не знаю, кто в этой семье из Австрии, а кто из Италии, но она не просто загорелая, как я по ошибке решил – она пусть и слабо шоколадный, но негр. У нее короткие мелкие–мелкие, негритянские волосы-макарончики, только седые. А я думал, что она просто коротко стриженная и мелированная! Да и вообще, нос, уши, все как в советском учебнике биологии, параграф «расы». Ну блин, это же нужно было так промахнуться, и завести, с пусть и дважды метисом, разговор о «культуре белого человека».

Я постарался сгладить впечатление, и свел свое участие в разговоре к минимуму, так как был занят тем, что непрестанно посыпал себе голову пеплом политкоректности. Девушка позвала сестру, мы им были явно интересны, но когда мы сказали, что хотим поехать сейчас в город поужинать и приглашаем с собой, они сослались на чрезмерную занятость, и проследовали по месту жительства.

Прямо возле нашей и их общей террасы проходили электрические провода с одного столба на другой. Если подойти к ограждению террасы, то без труда можно взяться рукой за оголенные провода. Таковы реалии электроснабжения в удаленных точках нашей планеты. Под нами стояли жилища, листы шифера на крыше были придавлены камнями и мешками с землей.

Мы съездили в город и вернулись, так как все рестораны открываются только в 7 вечера. Зашли погулять в парк, где заплатили по 10 рупий и прогулялись взад вперед, чувствую себя полными идиотами. Голо, глупо и огорожено. Единственное, что понравилось, с нами здоровались приезжие степенные индусы, которые тоже по недоразумению зашли в парк, в котором нечего смотреть, и расспрашивали нас о нашей стране.

Кессаван, узнав, что мы купили чай еще днем в придорожной лавке, очень расстроился:

– Я же говорил вам, мы сможем купить его здесь прямо на фабрике. Здесь дешевле! Я когда здесь бываю, беру сразу на пол года мешок чая.

– Ничего, мы его пьем много, поехали купим еще! – Сказал я.

Когда мы подъехали к чайной фабрике, на единственном свободном месте, где можно припарковаться, прямо возле входа стоял человек с плетеным лукошком и продавал клубнику в маленьких бумажных кулечках. Увидев подъезжающую машину, он засуетился, начал ногой отодвигать корзину, кулечки с клубникой попадали на асфальт. Мелкие, бело–красные ягоды рассыпались. Кессаван махал ему рукой, чтобы он не суетился, и спокойно все собрал, но мужчина попытался сгрести все ногой в кучу, потом психанул, и разбутцал все в разные стороны.

Купив несколько подарочных наборов черного и зеленого чая, мы взяли еще и белый чай. В очереди в кассу за нами стояли парень и девушка из Израиля, увидев жестяную коробочку, девушка заинтересовалась и долго вникала, что такое белый чай.

-Что такое белый чай? Ну это «самые нежные почки растения, собранные чуткими руками самых прекрасных девственниц живописной деревни...»

Когда она узнала цену 140 рупий за маленькую коробочку, ее энтузиазм уменьшился. Однако девственницы в цене...

Когда мы вышли, мужчина с клубникой (наверняка он ее украл!) уже оправился от депрессии, и снова был полон жизни и созидательной энергии. Я купил у него шесть пакетиков, уж больно они были маленькие. Раздал по два каждому члену нашего экипажа. Судя по цене, клубнику тоже собирали девственницы. Съели мы ее быстро и без сожаления.

Возвратившись в город ужинать, мы зашли в самую роскошную гостиницу, похожую на Тадж Махал. Там сидело четверо немцев и крутили носом. Нас усадили в громадном зале с лепкой, фресками и позолотой. Немцы не поняв своего счастья ушли. Мы остались одни. Довольно странное чувство... Наш собственный дворец...

Еда была на редкость красивая и очень вкусная. Но верхом всего были фреши. Мы их заказали в общей сложности штук 8 на двоих, и я до сих помню этот холодный тягучий вкус жидких фруктов.

Когда мы, пройдя несколько темных улиц, подошли к тому месту, где припарковался Кессаван, пришлось несколько раз стучать ему в окно, так как он крепко спал. Проснувшись, мы дали ему несколько минут прийти в себя, и поехали в гостиницу.

Сидя вечером на террасе, мы были довольны жизнью и любимы окружающим нас миром, некоторые представители которого, не только любили нас, но и, судя по раздававшемуся откуда-то сверху голосу, еще и завидовали нашей способности торговаться:

– Представляешь, он заплатил всего 1700 рупий! Почему такая разница! Как это возможно!? – не унималась Тетка где-то наверху, и эту историю про «ОН заплатил всего...» мы прослушали несколько раз за вечер.

Внизу под нами, в маленькой избушке горел свет, и там отходил ко сну спокойный тихий человек. В деревне шлепали босые ноги, звенела утварь и иногда плескалась вода. На этом краю мира, понемногу все погружалось в ночь.

Самый длинный день в году.

Чай.

Как все таки для человека важно, чтобы утром появилось солнце! Если это произошло, то вчерашний день отсекается в прошлое и прячется в архив. «Вчера не было, сегодня будет длиться вечно». И в этот раз, мысли о нескончаемости дня оказались пророческими...

Я немного завидую тем людям, образ жизни которых, позволяет им завтракать и самое главное переваривать утром еду в спокойной обстановке, хотя наверное это только мечты, как после этого созидать и сеять доброе вечное?

Прежде чем приступить к трапезе, я приказал, супруге замереть. Она уже практически было взяла чашку, но была вынуждена сжать кулачки, и отогнув вверх большие пальцы, переждать пока я сфотографирую разносолы. Красиво, и видно что повар старался. Такие простые вещи как омлет и кофе на открытом воздухе случаются в жизни на удивление не часто, но самое приятное, это было после завтрака усесться в плетеное кресло на террасе возле нашего входа, смотреть на утренние горы и слушать утренние звуки в деревне внизу.

Открылась соседняя дверь, и оттуда появились две заспанные девушки. Мы поздоровались. Солнце и свежее утро не оставили их равнодушными. Они умылись, и одна из них решила дополнить утреннюю идиллию, и как и положено в сериалах для молодежи, одела белые носочки, вынесла плетеное кресло в ту часть террасы куда уже светило солнце, и закинув ступню в белом носочке на смуглое колено стала читать толстую книгу. Женский роман в бумажной обложке. Время от времени она становилась на пальчики той ступни, что стояла на земле, и таким образом привлекала внимание ко всей конструкции состоящей из коротких шорт, загорелых бедер и белых носков. Я мысленно дал ей десять минут, максимум пятнадцать. Но уже минут через семь она закрыла книгу, переформатировала ноги, и обувшись, перетащила кресло в тень, туда где ее никто уже не смог наблюдать прямым зрением – жарко блин. На верху хлопнула дверь, появился запах табачного дыма, и Тетка снова завела песню про: «он заплатил всего...», мужчина вяло и покорно ей поддакивал. Наше утро закончилось.

Перед входом на завод по производству чая есть точные и понятные в использовании солнечные часы. На самом заводе есть небольшой музей, кинозал и экскурсия на сам завод, где крутится оборудование и довольно беспрепятственно можно все пощупать и увидеть. В Индии с техникой безопасности все просто – ее не существует.

В музее говорится о том, что английская компания была вынуждена ввести в оборот внутренние деньги, чтобы контролировать их трату работниками в магазинах компании на продукты питания, одежду и т.п. чтобы пролетарии не профукивали обычные гражданские деньги непонятно на что, и чтобы тяжкие труженики не «bolted out», т.е. не завеялись после получки.

Чай в этой части страны сам не рос. Его насадили англичане. Так что весь этот рай рукотворный. Чай это дерево в несколько метров высотой, но его специально держат за куст, и не дают расти выше уровня груди, чтобы было удобно собирать. Большая часть виденных нами кустов – старые, почти столетней давности.

Что может узнать о производстве чая обычный человек, стоя возле емкости, куда набросаны чайные листья? Емкость снизу вентилируется, и таким образом влажность листа доводится до оптимальной – это не интересно. Листья лежат зеленые, люди вокруг стоят скучные. Индус экскурсовод достает коробочку с отделениями под стеклом и показывает виды чая:

– Мелкая пыль! Цвет лучше, вкус хуже. – И снова подняв руку с коробочкой вверх и ткнув пальцем в следующий квадратик:

– Средний размер! Цвет хуже, вкус лучше. – И добравшись до самого последнего отделения:

– Цельный лист! Цвет самый слабый, вкус самый лучший.

Так я себе в памяти и отложил – всегда и везде брать только цельный лист! Интересное мировоззрение производителя чая: «цвет самый лучший». Это означает обычные чайные чернила, типа чай в пакетике, кружку потом отмыть с трудом , зубы желтые как у лошади, красота...

Как зеленый лист становится черным чаем? А очень просто. Берется простой зеленый лист, проходит через «рвательную машину» – tear machine, и разрывается на несколько частей. Пускает сок, и если поколбасить все это дело минут десять в барабане с мешалками, где есть естественный сквозняк (доступ воздуха), то на входе видим зеленые клочки, а на выходе уже коричневые. Чай окисляется, так же как разрезанное и оставленное на воздухе яблоко становится коричневым. Зеленый чай обычно не рвут и не колбасят в барабане, в производстве он наверное дешевле, но продают его дороже. Как то слышал мнение, что черный чай это подгнивший зеленый. Думаю это не так. Гниение это ферментация, т.е. разложение посредством бактерий, в данном случае лист окисляют, и тут же сушат. Кстати подумал вот о чем. Если пить зеленый час с лимоном, то вкус на любителя, а черный самое то. Возможно дело в том, что лимон окисляет зеленый чай (есть что окислять), получается химическая реакция, которая как-то влияет на вкус. Черный чай уже окислили еще на фабрике, и лимон просто идет в довесок, с чаем в реакцию не вступает. А че? Логично! Не факт, что лимон это окислитель в химической смысле, но получилось красиво :-)

Для сушки чая используют теплый воздух, греют паром. Котел топят дровами. Кривые изогнутые твердые поленья рубят босиком держа в руках острый топор на длинной ручке. Увидев это поежился, так как мой опыт рубки дров по-настоящему закончился легким испугом, на большом пальце ноги у меня шрам, прямо в том месте где сустав. А как все было? Очень просто. Сейчас расскажу.

Люди недооценивают ширину швов в кирпичной кладке. Думают это мелочь и на нее можно не обращать внимания. Даже опытные каменщики, всю жизнь могут класть кирпичи, шлакоблоки, и даже бутовый камень под расшивку, но тот факт, что швы забирают довольно ощутимый процент площади для них так и останется загадкой. Вся трудовая жизнь промелькнет, и то, что отвес лучше опускать в ведро с водой, чтобы его ветром не колыхало знают, а вот то что на пяти-семи рядах кирпича легко по высоте вылезет еще один неучтенный кирпич – загадка века.

Вот и печник, который делал родителям камин, стал перед такой дилеммой. Скелет из огнеупора уже закончил, все по печной науке, а как его облагородить красным кирпичом с белыми швами... хрень какая то получается. Не совпадает в равное количество целых штук лево с правом, и по высоте фигня образовывается. А полку с дубовым обрамлением еще плиткой в тон кирпичу выкладывать, там вообще беда, хоть бери и о одну плитку режь, ладно бы по полам, а так ведь клаптик получается неформатный. Вы скажете, что печник плохой? А по мне так нормальный. Пятнадцать лет печи и камины кладет, у него альбом с кучей фотографий страшных доморощенный уродцев из дикого камня под лаком. Опыт есть. И что делать? Разводить руками и расходиться по домам?

– Неси, – говорю, – свои кирпичи и выкладывай на полу рулеткой размер, в который хочешь уложиться. – Принес девять штук, выложил рулеткой размер.

– Прикладывай один к другому, и смотри что получится. – Получается, что если девять друг к дружке прижать, то вылазит все это чудо за пределы размера.

– А теперь выкидывай один кирпич, девятый, и распредели остальные восемь равномерно от края и до края размера. Швы получились нормальные? В районе от 5 до 10 миллиметров? Ну вот так и поступай в будущем :-)

С плиткой на обрамленной деревом полке, решилось аналогично. Правильно подобранные швы сделали чудо дизайна. Камин удался. И внешне красавец пропорциональный, и горит хорошо в любую погоду. Печник в конце хотел провести «тест настоящих печников». Заключается он в том, что в хороший камин можно бросить резиновый сапог, и в комнате не должно быть запаха.

– Вооот этого не надо!!! Не в моей только что покрашенной гостинной пожалуйста! – Сказал мой отец, и думаю он был прав. Ограничились тем, что медленно его протопили, чтобы избежать трещин, и печник с радостью констатировал, что на задней стенке сажа отпечатывает «рюмочку», и значит движение воздуха правильное, и все рассчитано верно.

Ну думаю понятно, что когда привезли гору напиленных бензопилой дров, я решил по таком случаю лично посвятить выходные их рубке, и купил в строительном магазине за дурные деньги специальный топор – колун. Длинная ручка, вес полтора килограмма и форма особая: острое лезвие плавно, но круто переходит в широкую часть груза. Взглянешь и понимаешь что это действительно колун. Вонзится тонким лезвием и под действием импульса от груза на длинной рукоятке расколет полено нечего делать.

Я установил широкую колоду как подставку, поставил сверху дубовую чурку. Взял топор обоими руками, несколько раз медленно замахнулся, чтобы прочувствовать кинематику, и точно попасть в цель. Затем занес смертельное орудие за плечо, и нанес первый и невероятно сильный удар. Дубовое полено разлетелось на две части без какого либо сопротивления. Вот что значит подобрать правильный инструмент для работы! Вот оно упоение от силы! А ну как, второй пошел! И такой же молниеносный результат. Вжих, клоц, чбах, и в разные стороны летят половинки деревянных цилиндров. Рубка не для шашлыка одной рукой щелк–щелк, а вот так вот «по настоящему» это искусство. Нужна концентрация внимания, быстрые и согласованные движения, так чтобы только направлять падающий тяжелый топор в цель, при ударе смягчать отдачу на кисть (после первого дня разболелись суставы, и после этого я стал умнее), сил отнимает много, энергия на расщепление твердой древесины берется из дровосека, и лишние движения, неудачные удары, когда с первого раза расколоть не получается, это потеря эффективности, пот, и усталость. Потеря бдительности и контроля. Это опасно. Рубить дрова в размерах грузовика это сложно. Через какое-то время оказывается, что щепки летят сильно, они острые, и защитные очки от перфоратора очень даже кстати. Какого лешего я при этом не обулся нормально не знаю. Я в принципе за собой такого не замечал. Стоять в шлепанцах и махать уже второй час топором, видеть разрушительные последствия в виде куч наколотых дров по обе стороны от себя, и не обуться во что-то твердо-рабочее. Не знаю. Глупость.

Поленья как люди, все со своим характером. Разные по размеру, влажности, разная структура (сучки или переплетения волокон), разные породы дерева, спиленные пилой под разным углом и на колоде стоят неровно и неодинаково. К каждому нужен свой подход. Каждому нужно уделить внимание, понять его, прочувствовать. Посмотреть какой стороной развернуть, и как нанести удар.

Например, если полено очень большое в диаметре, в несколько раз больше длины лезвия, то казалось бы как его можно с одного удара? А можно. Если сухое, не очень гигантское и без сучков, то можно рискнуть и припечатать прямо в центр, и оно треснет дальше, и нехотя расколется пополам, но тут нужно чувствовать, если структура выглядит вязкой, или еще какой подвох, то лучше первый удар нанести не в центр, а от края по радиусу. Тогда полено раскроется в этом мессе, и дальше его просто по кругу как торт нарезают шелк, щеклк, шелк. Легко и изящно. Такие себе деревянные кусочки торта падают в сторону.

Легче всего дело обстоит с сосной, но для камина это дерево бесполезное, только на растопку, и его было очень мало. Береза тоже не из сложных, тверже сосны, но мягче дуба. Береза легко уводит лезвие вкривь, и бить нужно строго вертикально. Дуб сложнее, он и твердый и волокна переплетены и перекручены. Лучше если он сухой, тогда колется, если влажный или еще с сучками, а сучки у него всегда почти в размер со стволом, тогда нескольких ударов под разными углами не избежать. Опасно это, второй третий удар уже с меньшим контролем, чем первый. Можно ошибиться. Но наиболее сложные это фруктовые деревья, черешня, слива, яблоня. Если прямой участок, плевое дело. Но если узел или сучок. Можно даже не браться. Если кто умеет, снимаю шляпу – высший пилотаж.

Те дрова которые я увидел в котельной на чайной фабрике, я оценил как предельно сложные. Черешня отдыхает. Они были все перекрученные, кора в глубоких бороздах, сердцевина тяжелая и твердая. Напилены не поленьями, чтобы ставить вертикально, а бревнышками по метру и более. Дровосек придавил такое бревно к земле босыми ногами начал его рубить прямо на земле в лежачем положении. Я отвернулся и больше на это не смотрел. Жуть!

Как поранился я? К счастью я потерял контроль, когда уже разрубил очередное сложное полено, и незаметно для себя выпрямился выдохнув облегченно «фух», типа справился. Руки повисли вниз, и топор на длинной рукоятке коснулось острым лезвием того места на ноге, где у меня теперь шрам. Я не почувствовал ничего, просто увидел, что мне улыбается красными губами моя ступня. Кровь лилась на славу. Я зашел в дом, задрал ногу в раковину, и включил воду. Кровь стала идти меньше, так как по закону сообщающихся сосудов ей теперь нужно было течь вверх, и ее стало больше оставаться во мне, и меньше вытекать в канализацию. Спокойно попросил супругу принести вату и бинт. Она не ожидала такой просьбы, думала я прошел обедать, и мою руки перед едой. Зачем-то решила сначала глянуть, «что у меня там»? А что там? Там по широкой белой чешской керамике льется алая вода с кровью. Самое то, для впечатлительного женского восприятия. В общем не буду нагнетать, из плюсов – возле сустава не оказалось нервов, было не больно. Ни в какую больницу я не пошел, взбрызнул рану одеколоном, и приклеивая пластырь потрудился свести края раны вместе, ну нафига мне уродства? Вобщем получилось хорошо. Шрам не широкий, довольно симпатичный, и без следов как будто человека штопали на машинке «Зингер». На следующий день, я рубил дрова в башмаках с металлической защитой носков! Специально нашел такие, чтобы не было как в песне: «ковыляй потихонечку, а меня ты забудь...»

В завершение чайной темы, приведу высказывание одного моего коллеги, когда давно и неправда, в ночную смену закончилась заварка, и он изрек: «ничего страшного, лучшая часть чая это вода, вода еще осталась, так что пей пока ее». Редкий был пофигист, хоть и мысли толковые соображал. Выгнали кстати его потом.


Калейдоскоп и падучая болезнь.

Дороге в Mysore не было конца. Вообще не помню, как мы ехали через какие деревни и города, но были горы, были степи, были дроги получше, были похуже, были и такие, что шириной всего в одну машину и при этом движение в обе стороны. Алгоритм езды по таким дорогам таков, что машины едут друг на друга, и в последний момент прыгают в разные стороны на обочину. Разминувшись, тут же запрыгивают обратно на дорогу. Все бы ничего, но страшно идти на таран, и обочины очень часто в глубоких ямах. Прыгнув так в неудачном месте, наш водитель застонал, и какое-то время на его смуглом лице была гримаса страдания и скорби – грохнуло с левой стороны сильно, с металлическими нотками.

В одном месте мы остановились передохнуть и заодно посмотреть с башни диких слонов. Нас честно предупредили, что нужно либо утром, либо вечером, когда животные идут с или на водопой, а в час дня слонов не увидите. Тем не менее, мы решили прогуляться с проводником к башне, никого, кроме диких обезьян с черными лицами не увидели, вернулись обратно вдоль прозрачной реки, экскурсовод сказал, что он из нее воду пьет, нам не советовал.

Возле стоянки бегали маленькие обезьянки – попрошайки, и просили еду.

По пути был какой-то храм, но это уже было бессознательно и в тумане. В это день мы проехали очень много мучительных километров. Кессаван рассказывал, что на границе штатов он два года назад чуть не столкнулся со слоном, вышедшем на трассу. Места были красивые и малонаселенные.

В каком-то месте водитель потерял ориентир, и спросил дорогу разворачиваясь на перекрестке у водителя грузовика, проезжающего мимо нас!

– Майсор!? Майсор!?

Водитель грузовика несколько раз махнул пальцами в какой луч на перекрестке ехать. Все это в движении! Слабо повторить такой коммуникационный подвиг в наших краях? Без шансов. В Индии они все в постоянном контакте, и поэтому мгновенный отклик гарантирован. Фраза из американских фильмов: «ничего личного...» здесь будет иметь совсем другое значение. Никакого личного пространства, общее информационное поле, Индо-Био-Нет. Скоростная безлимитная связь человека с человеком.

Майсор довольно большой город, приехали мы туда уже в темноте, после десяти вечера, Кессаван на подъезде кому-то позвонил, и договорился о хорошей гостинице в центре. Нас на въезде в город встретил парень на скутере, и показал дорогу к отелю. Отель впечатлил. Цена под 5 000 рупий, но оно того стоит. Холл высотой в 5 этажей, мрамор, бронза, шик, блеск. В Европе, за эти деньги получится снять пол номера средней руки. Здесь же заходишь, открываешь рот, и понимаешь, что это называется роскошь. Гостиница называлась Sandesh The Prince. Портье, уже преклонных лет, но живчик, похожий на моего тестя, поднимаясь вместе с нами в номер улыбнулся, и спросил:

– Вы пойдете сегодня на Disco? – При этом он согнул руки в локтях, и бедрами так крутанул вжик–вжик. Видно любит он на диско ходить, и отплясывает он там не смотря на возраст будь здоров.

– А какая музыка у вас тут в ходу?

– Bolywood hits, USA hits, Eropean hits.

– Мы постараемся...

– Приходите, вам понравится. – И снова улыбка. Хороший дядька.

Таким образом, я узнал, какую музыку я хочу привезти домой. Она называется Болливуд мьюзик – музыка из индийских фильмов.

Традиционные чаевые, и когда за жизнерадостным портье в белой рубашке, пиджаке и при галстуке закрылась дверь. Я почувствовал, что у меня жар. На меня напала падучая болезнь. Сделав усилие, вернулся вниз с деньгами, чтобы расплатиться с Кессаваном. Взял дополнительные 500 рупий в качестве бонуса за заботу о нас, за то что ехал аккуратно, и вообще за все. Верный слуга своего хозяина мистера Баши, он выполнил его волю, и довез нас на один день быстрее. Ну да ладно, в принципе все сложилось достаточно естественно, а впереди еще пол страны перед нами. На день меньше здесь, на день больше проведем в сказочном ГОА. Кессаван сидел в машине, когда я достал и передал остаток денег. Он попытался мне сказать, что дорога обратно у него займет на 50 км больше, чем было рассчитано при составлении договора...

– Ну начинается.... «И ты, Брут?» – Кессавану было некомфортно, он быстро набрал мистера Башу, и я снова услышал знакомый тембр, трубка начала тараторить и плеваться слюнями... есть продавцы с рождения, есть торгаши до смерти. Мистер Баша без сомнения последний. Он чувствовал слабость свой позиции, и весь обратился в натиск и напор:

– Мы рассчитывали столько-то км туда и столько-то обратно, но у вас уже получилось столько-то, а водителю еще возвращаться, а я несу убытки. Получается на 50 км больше, мы договаривались за превышение по 10 рупий за километр...

Я просто сидел в темной машине, и улыбался в трубку как настоящий мальчиш–плохиш. Кессаван смотрел на меня, и был явно обеспокоен такой странной реакцией. А улыбался я потому, что 500 рупий, о которых так захлебывается мистер Баша, и так лежат у меня в другом кармане, специально чтобы отблагодарить водителя...

В трубку я сказал всего одно слово:

– ОК.

– Окей?? Молчание на той стороне, и явное непонимание, как такое возможно. – Окей??? – переспросил он.

– Yes. ОК. Ваш водитель действительно хорошо поработал. И только поэтому я заплачу вам то, о чем вы просите. До свидания.

Я передал Кессавану телефон, достал купюру в 500 рупий, и сказав спасибо, отдал бонус. Вряд ли он полностью достанется ему, но такова жизнь. Сил обниматься, и трогательно расставаться типа: «ты ж береги себя, и если что звони» у меня не было. Я спросил, когда он едет обратно, он сказал, что утром. На этом мы и простились. Поднявшись в номер, я попросил супругу вскипятить чай (кипятильник спасенье!) надел на себя махровый гостиничный халат, взял несколько полотенец из ванной, и взяв второй халат, укрылся всем этим делом как мог. Выпил чаю, попросил меня укрыть еще чем нибудь. Тонким плед и простыня легли невесомыми слоями. Меня знобило, и декоративная накидка для кровати довольно скоро тоже пошла в ход. Всю ночь я боролся с падучей болезнью. Меня абсолютно не беспокоил желудок, у меня не болела голова, не было кашля или соплей. Только лихорадка и температура, трясло и знобило. Я боролся с этой странной болезнью всю ночь, утром проснулся без каких либо симптомов. Единственное о чем я жалел, это о пропущенной дискотеке... но, чтобы никто не грустил ставлю маленький twist.... Если кто сможет усидеть под эту музыку, напишите мне :-)

http://slil.ru/29596694

Sweet Mysore.

1. Palace.

У меня мания бессмертия. Мне кажется, что если взаимодействовать, контактировать и договариваться со своим телом, то с каждым годом оно будет становиться все лучше и сильнее, жить можно бесконечно долго, и с возрастом можно достигать все новых потрясающих результатов долголетия и прекрасных физических форм. Я знаю что это всего лишь иллюзия.

В своей взрослой жизни я очень редко болею. Проведя всю ночь в лихорадке и проснувшись утром, я как бы вернулся в детство, когда болел часто и температура, озноб и следующее за ними выздоровление были весомой частью моей жизни. Выздоравливать приятно. Контраст состояний, переоценка ценностей, маленькое возрождение. Когда я выздоравливаю, то чувствую что не безразличен Вселенной. Зачем-то она снова спасла меня, запустив какой-то древний и проверенный миллионами лет эволюции механизм. Включила запасной генератор, аварийный источник энергоснабжения, прислала команду спасателей, побеспокоилась, помогла... Просыпаться утром после болезненной ночи приятно. Особенное и редкое состояние – последнее деление индикатора «зарядки», последняя спичка в коробке, последняя страница в блокноте. Силы потрачены, но болезнь отступила. Дальше только восстановление. Дальше может быть только лучше. Впереди снова жизнь и широкие горизонты. Впереди замыслы, надежды и впечатления. Все снова обретает смысл.

Вчера мы подвели итог нашей первой части путешествия, и остались одни без водителя. Где сейчас ниши знакомые мы тоже не знали, телефон ребят не отвечал. Ничего определенного на этот день у нас запланировано не было. Мы были вне календаря и графика. Все что мы знали, это то, что город, в котором мы проснулись находится в штате Карнатака, и впереди у нас вся жизнь. А большего нам и не надо.

Смыв под душем ночной лихорадочный пот, я почувствовал себя здоровым. Мы убрали остатки импровизированного госпиталя, и вышли на завтрак.

Еды было много, вкусной и разной. Публика на вид столичная, маститая. Рядом с нами сидела пожилая американская пара. У деда были покрытые веснушками кисти рук, сухая кожа и желтые поцарапанные золотые часы. У его спутницы был зафиксированный лаком начес из «Санта Барбары» и яркая розовая помада. Мы смотрелись несколько неряшливо, и мне все время мерещились рюкзаки за нашими спинами, хотя они спокойно лежали в номере. Мы попали не в свою среду обитания.

Когда мы подошли на рецепцию продлить гостиницу еще на день, оказалось что мест нет. Какая-то конференция и все под завязку. Нас увидел вчерашний наш знакомый, любитель диско, и пригласил к себе в кабинет. Усадил нас перед собой на стулья, один из которых он принес сам. Судя по всему он здесь какой-то начальник, что-то типа старшего дежурного. Когда он положил руки на стол, я увидел, что белые манжеты рубашки, выглядывающие из рукавов пиджака, имеют внутри стойкую черную окантовку. Выглядело это потешно. Он деловито позвал кого-то, пришел тот же самый парень, который на рецепции при нем сказал, что мест нет. Наш знакомый ему что-то бурно приказывал, размахивая одной рукой с грязной манжетой, другую, как и положено по статусу, держал на столе недвижимой. Он спросил куда мы вообще сегодня планируем пойти, и достав небольшую брошюрку с описанием достопримечательностей начал рисовать ручкой там пометки.

В итоге через несколько минут мы вышли ловить рикшу. В руке у меня была брошюрка и визитная карточка гостиницы, чтобы вернуться обратно. Наш знакомый сказал, что в 12 выселяться нет никакого смысла, мы можем бесплатно оставаться до трех, и он постарается нам найти номер. Цену на рикшу он нам тоже сообщил – до Дворца не более 35 рупий. Учитывая статус гостиницы, никого нам ловить не пришлось, рикша сама подъехала под ступеньки, приметив что мы выходим. Всю дорогу я отбивался от обоих водителей, которые старались нам внушить, что Дворец открывается только в 11 утра, а сейчас только без двадцати 10 и лучше бы это время не сидеть под дверью, а провести на главном рынке города в сувенирных лавках. Наш знакомый только что при мне написал в брошюрке напротив Дворца – open at 10 a.m. и я цедил через зубы сухое «нет» и не давал им сбиться с курса. Высадив нас, они кричали: «you are waisting your tiiimeeee!».

Как только мы покончили с этими двумя передвижными кровососами, тут же завидев нас молодых–симпатичных стали подтягиваться кровопийцы стационарные, те что пасутся возле входных ворот в Дворец. На кассе было написано, что открывается в 10 и цены на вход для индусов и иностранцев отдельно. Разница раз в десять. В принципе справедливо.

Просто сидеть и ждать не хотелось, тем более кроме как на бордюре присесть негде, да и одноногие продавцы открыток, попрошайки, и все местные хромые и косые стали сползаться в нашу сторону. Территория Дворца ограждена стеной. Вокруг кольцом идет дорога и тротуар. Время от времени отбивались от проезжающих мимо рикш, мы проделали небольшую прогулку, наслаждаясь ласковым солнцем, придорожной зеленью и динамичным утренним транспортом. Город этот особенный, не знаю чем, но он нам понравился сразу, и в последствии не разочаровал.

Закончив вынужденную прогулку там, где начали, мы стали в только что образовавшуюся небольшую очередь и через пять минут предъявляли билеты на входе, где нас настойчиво попросили сдать фотоаппарат в камеру хранения. Несколько фотографий мобильным телефоном, я сделал сначала сам, шпионским способом, а потом вполне официально нас принудил к этому охранник.

Мы не пошли сразу к Дворцу, мы пошли к другим воротам, чтобы осмотреть территорию. Там с одной стороны на мусорнике паслись коровы, с другой слоны. На самих воротах в виде арки с винтовыми лестницами в башнях по бокам дежурили два солдата. К ним сюда туристы заходят редко, и нас они встретили приветливо и предложили подняться по винтовой лестнице наверх башенки.

– Там вы сможете сделать хорошую панорамную фотографию Дворца. – Сказал один из солдат. Он проводил нас наверх. Как только мы поднялись, я прежде всего запечатлел его, стоящем внутри башни, и совершающим мелкий должностной проступок, а потом уже для вида заглотнул телефоном Дворец. Когда мы спустились, меня удивила его просьба, спросив откуда мы, он попросил деньги нашей страны для коллекции. К нашему взаимному удовлетворению я нашел несколько мелких монет и купюр – такие вот бывают солдаты – нумизматы...

Я узнал это слово еще в дошкольном возрасте. У нас на улице жил мужик, который однажды подозвал нас, пацанов лет по 6-7, к себе и задал такой вопрос:

– Вы случайно нумизматикой не увлекаетесь?

Костры мы в то время уже жгли, курить почти пробовали, мечтали о гоночной машинке с откидной пластмаской, куда можно сажать игрушечного водителя, но чтобы нумизматикой...

– Нееет таким мы не увлекаемся. – Промычали мы, соображая хорошо ли это или плохо, и может ли это как-то нам навредить.

– Ну монеты иностранные собираете?

Тут мой друг понял что к чему, и сказал что собирает, у него есть американский один цент и еще что-то. Сосед попросил всех нас сбегать за «своими коллекциями». Помню, что я бежал домой счастливый, и из доверенного мне родителями по большому секрету семейного тайника – жестяной коробочки с бижутерией, достал единственную монету, которую «я уже насобирал» – серебряный рубль 1924 года, где на торце было отчеканено «18 граммов чистого серебра» а вокруг герба надпись: «пролетарии всех стран соединяйтесь».

Мужик посмотрел один американский цент моего друга, долго держал в руках мой рубль, отдавая, попросил спросить у родителей, можем ли мы поменяться. Потом достал свой толстый красный альбом, внутри у которого оказались кармашки из полиэтилена, в кармашках лежали деньги всех времен и народов. Это было самое настоящее сокровище, было видно, что в этом вся его жизнь, но он нас просто измучил, показывая эти монеты. Это так скучно! Несколько месяцев спустя, я видел его в окружении других ребят. Они покорно сидели сжимая в потных кулачках свои медяки, а он раскрыл перед ними свой альбом, и рассказывал откуда какая монета. С тех пор я осторожно отношусь к нумизматам. Очень странные люди.

Дворец красивый, но что-то в архитектурной задумке не хватает. Присмотревшись можно легко догадаться – людей. Вся середина фасада отведена для размещения там знати. Причем внутри эта ниша сделана на манер ступеней, достаточно широких, чтобы на ней мог разместиться человек сидя по-турецки, ну или в позе лотоса, если кому так удобнее. Эти люди должны пестро заполнять нишу на фасаде, и встречать тожественное шествие слонов по центральной аллее. Тех слонов, к которым мы только что ходили, и кривоногий погонщик пытался скомандовать слонихе сесть, чтобы супруга могла прокатиться. Хотя мы этого не просили. Слониха не слушалась, и садиться не хотела. Погонщик ее ударил, я настойчиво попросил остановить это безобразие, дал ему 30 рупий, чтобы не усердствовал, и на этом наше общение прекратилось.

Возле входа в Дворец нужно разуться. Рядом стоят ячейки для обуви и там сидят в ряд несколько принимальщиков шлепанцев. Увидев нас, ранних пташек, они наперебой замахали нам руками приглашая в свою сторону. Над ними висела табличка – одна ячейка 5 рупий. Мы подошли к толстому усатому дядьке, и я подумал, что за 5 рупий он даже лишний вздох не сделает, чтобы обогатить свои легкие кислородом, а не то что руками ради нас махать, но ради эксперимента порылся в кошельке и достал одну монетку. Положил ее на прилавок. Он даже к ней не прикоснулся, а улыбаясь покачал головой. Я по-русски спросил: «Что? Ещееее? Нуублииин...». Делаю вид педантичного идиота, достаю в это раз 10 рупий, и кладу на прилавок. Принимальщик шлепанцев понял игру, начал улыбаться, и потер большим пальцем об указательный возле уха. Просто театральный персонаж в спектакле про Али–Бабу. Так понемногу мы добрались до 50 рупий, и наши сандалии были приняты им на ответственное хранение, без всякой квитанции.

Короткий спарринг на входе, и 3-4 сертифицированных гида отдыхают в нокауте. Мы просто идем по ступеням во Дворец. Внутри прохладно и роскошно. Центральный зал с колоннами и цветными витражами, с расписанными стенами, резными деревянными окнами. Действительно красиво.

Меня поразила серебряная дверь. Полноразмерная дверь в комнату полностью из серебра покрытого мелкой ажурной чеканкой... что мой детский рубль 18 грамм... даже на замочную скважину не хватит...

Чтобы понять старый дворец, обратите внимание на его пол... по вытертым местам в разных комнатах, без труда можно увидеть, как в коридорах шныряют ходатаи и прислуга, как гордо идет спесивый сановник после неудачной аудиенции, как в главном зале играет музыка, дамы и кавалеры танцуют и общаются. Стены, витражи и лепка на потолке многократно реставрируется и меняется, каменный пол обычно остается нетронутым и многое может рассказать.

Время перевалило за полдень, и мы нехотя простились с этим дружелюбным красивым местом. Очень приятное впечатление от Дворца. Это почти так же хорошо, как кушать манго.


Sweet Mysore.

2. Mister –"X"

В Гостинице оказалось, что она все-таки не резиновая. Как ни хотелось нашему знакомому – старшему дежурному, показать свое всемогущество и пристроить нас в захудалую комнатенку тысяч эдак за 5-6 рупий, но ничего не вышло. Мест нет. Мы не расстроились и тому были две причины. Первая эта та, что в этой стране никто и никогда слишком сильно не расстраивается, а вторая – мы уже нашли хорошенькую чистенькую гостиницу неподалеку в два раза дешевле.

Когда мы вышли из Дворца, то решили возвращаться в гостиницу пешком. У меня была с собой взятая на рецепции примитивная карта Майсора, и я убедил супругу повременить с ее сеансом падучей болезни, которая только начала давать о себе знать, и предложил «восстановить утраченные силы при помощи оздоровительной прогулки». Протест был вялым, потому что силы идти еще были, сил спорить у нее уже не было. Мы минут 20-30 шли пешком, Город к этому располагает, кое-где есть тротуары. Там где они заканчивались, мы просачивались через неуправляемые потоки транспорта. Мы искали на зданиях вывески «Hotel», чтобы узнать есть ли внутри уютный ночлег. Я понимал, что по аналогии с моим вчерашним состоянием у супруги осталось совсем немного сил и времени, после чего она недвижимо ляжет, чтобы протрястись в ознобе 8-10 часов, и лишь затем проснется обновленная и свежая, как дыхание беззубого младенца.

И поэтому, сравнивая два варианта – пойти на поводу сиюминутной слабости, и ехать на рикше стразу в гостиницу, в надежде что нам продлят комнату, или идти пешком, и по пути найти запасные приемлемые варианты размещения полевого лазарета, я видел, что предаваться болезни еще рано, нужно напрячься и самим найти ночлег. Надеяться на доброго дядю хорошо, но что делать, если нам откажут? Куда идти с раненым, обезумевшим от лихорадки, боевым товарищем, двумя рюкзаками, и без верного водителя – проводника? Ловить рикшу, и просить, чтобы вез нас в какой-нибудь притон – опиумную курильню, и там познать все низы общества, их быт, традиции и верования? Хорошенькая перспектива...

Две гостиницы, ценой около тысячи рупий, совсем не порадовали убранством апартаментов. В холле не было кондиционеров, ехать в лифте было тоже очень жарко. В номерах отчаянно воняло канализацией. Вообще вся мебель и отделка напоминали виденное в детстве индийское кино. Вот уж не думал, что много лет спустя смогу лично осмотреть уцелевшие декорации. Имея таким образом два варианта, мы подошли к нашей роскошной, но не милостивой к нам гостинице похожей на громадный «Титаник» с множеством кают для богатеев. Богатеи не захотели этой ночью дать нам кров и пропитание, выкинули нас безродных сирот на улицу.

У любого «Титаника» всегда должна быть на носу баба с расставленными в стороны руками. Эдакая романтическая хлебательница ветра. Сзади по науке ее должен придерживать мужик. Баба хочет петь, мужик хочет секеса. Оба мерзнут на соленом ветру, ожидая когда она допоет. Так и у нашей гостиницы прямо на углу примостилась еще одна гостиница. Сразу и не заметишь. Титаник плавно переходит в другое остроконечное здание с отдельным входом и вывеской. Мы идем в распахнутые объятья поющей бабы... двери автоматически открылись. В холле кондиционер, на рецепции милая девушка индианка в красивом сари. Дневной свет попадает сквозь много стекла. Модно, стильно чисто. Места есть, для нас со скидкой вместо неизвестно сколько всего за 3200 рупий. Называется Chrystal Paark Inn. Почему парк с двумя «а» непонятно, но так гласит вывеска, счет и чек. Номер прелесть дизайна и чистоты, кондиционер и балкончик на неоживленную улицу.

Милой девушке в сари, мы пообещали, что вернемся ровно через 5 минут. Когда мы так и сделали, то по ее лицу было видно, что она удивлена, и думала, что 5 минут это образное сравнение, его обычно произносят прежде чем исчезнуть навсегда.

Одну минуту у нас занял путь к рецепции нашего Титаника. Там мы выслушали известие, о невозможности нас разместить и расплатились. Пару минут, чтобы собрать последние вещи, и минуту на путь назад. Недостающее для полных 5 минут время, мы скорее всего отсидели на рюкзаках «на дорожку».

Когда мы заселились в наше новое жилище, то супруга рухнула на кровать и сказала, что все. Действительно все. Мы купили себе еще один день жизни с возможностью продления, и теперь можно немножко расслабиться и поболеть падучей болезнью. Наши роли в этот раз поменялись диаметрально, я кипятил чай, супруга выделяла его в виде холодного лихорадочного пота под слоем из тряпья. Декоративная накидка на кровать в этот раз тоже пошла в ход.

Хорошо быть доктором когда знаешь все особенности проистекания болезни. Так как все симптомы были схожими, я не сомневался, что на утро наступит полное выздоровление, что нужно сказать и произошло, и соответственно применял, методы лечения, уже проверенные на себе – чай, укутывания и сладкий сон. Супруге еще дал жаропонижающего, но больше чтобы стимулировать эффект плацебо. Раз дали таблетку, значит лечение идет. Предлагал ей еще с той же целью съесть пустую бело-зеленую капсулу-оболочку от другого лекарства, откуда я высыпал содержимое, но она наотрез отказалась, сказала, что это глупость есть пусть с виду и таблетку, но внутри у которой ничего нет. Я пытался объяснить, что большинство таблеток в продаже состоят из крахмала и сахара, и никаких лекарств туда никто не кладет, потому что дорого и незачем, и если она хочет я могу сахара внутрь насыпать, но она ни в какую не хотела принимать плацебо – капсулу. Очень сопротивлялась и говорила, что желатиновая оболочка всегда прилипает к небу, и пол дня потом пытаешься ее оттуда соскоблить чайной ложечкой или пилочкой для ногтей, а иногда за неимением предмета и просто пальцем с длинным ногтем. Ее доводы я находил логичными, но лишенными новаторского подхода к проблемам здоровья в бедных тропических странах, и не разделял консерватизм в этом вопросе, однако порадовался, что мыслит она трезво и дрожит лишь для вида – лихорадка не задурманила ее юное сознание.

Таким образом, пока супруга усмиряла силой своего духа трясущуюся плоть, и думала о сиюминутном, я, видя что лечение уже начато и проистекает успешно, устремил взгляд в будущее. С этой целью я спустился на рецепцию, и решил узнать есть ли в этой гостинице Travel agency, чтобы найти местного мистера Башу, и взять у него машину с местным Кессаваном.

Девушка в сари, указала рукой на диванчик в холе, и сказала, что это и есть Агенство Путешествий и мистер Х скоро придет. Я осмотрел холл и диванчик еще раз, ничего там не увидел, ни стола, ни компьютера, ни таблички с надписью. Обычный диванчик возле рецепции, где посетители ждут, когда их поселят в номер. Ладно. Пройдусь подготовлюсь. Зашел в Титаник зашел в несколько агентств в округе, и узнал цены – маленькая машинка, выкидыш индийского автопрома – 5 рупий километр, (обратная дорога учитывается), большая нормальная машина – 10-12 в зависимости от размера и блеска лака на кузове авто.

Мистер Х ждал меня возле рецепции. Мы познакомились и сели на тот самый диванчик. Он оказался менеджером этой гостиницы (так по крайней мере его называла девушка), и с удовольствием согласился помочь нам в дальнейшем путешествии. С собой у него не было ничего кроме поцарапанного мобильного телефона. Он постоянно куда-то звонил, общался на своем языке, и выдавал цены, километры, условия. Я записывал это на клочке бумажки найденной здесь же возле диванчика. Ручка у меня была своя.

Мистер Х был одет в черные классические брюки со стрелками и голубую рубашку – вопрос о чистоте манжет не поднимался, так как рубашка была с коротким рукавом. Я повинуясь исследовательскому интересу решил заглянуть за шиворот, и удовлетворенно отметил небольшой серый ободок на воротнике. Рубашке дня 3-4. Неприятного запаха не было. Карманы черных брюк сверкали словно лакированные. Это потому, что мистер Х все время перемещался в пространстве, и безостановочно доставал из карманов и снова прятал туда свой мобильный телефон. Туфли у него были черные кожаные пыльные, он клацал каблуками каждый раз, когда произносил: «Yes Sir!». А произносил он это часто, отвечая на любой вопрос. Вопросов у меня было много и повторял я их раза по 3-4, чтобы точно понять так Да или Нет? Каждый раз, как он говорил «Конечно!» и цокал подошвами, я отрывал взгляд от записей, видел традиционное индийское качание головой на пружинке и сразу начинал во всем сомневаться. Так Да или Нет?...

Впечатление он производил приятное, но очень ненадежное. Это не цыгане продающие билеты в аэропорту, которые хотя бы сидят пусть и без вывески, но в ларьке, и не мистер Баша, у которого хоть есть угол с табличкой, столом и мальчик с компьютером. В данном случае я вообще не верил, сможет ли этот услужливый молодой человек материализовать машину, и чем все это дело закончится. Мало того, заглядывая в будущее, я видел, что если мы хотим ехать по совету Кессавана через Hampi в GOA, то нужно прямо сейчас решать вопрос с транспортом из ГОА в Мумбаи. Выехав из Майсора, мы проведем несколько дней в пути, затем буквально на один два дня попадаем на пляж в ГОА, и неизбежно встанет вопрос – а домой-то как? Неохотно признаю, что придется спросить у Мистера Х какие-нибудь билеты из ГОА в Мумбаи...например на самолет...

Весь остаток этого дня, равно как и весь следующий, я был занят тем, что раз в несколько часов спускался к рецепции, и иногда, случайным образом пересекался с подвижным мистером Х. Он мне каждый раз сообщал какую-нибудь новую информацию, например:

– Дешевый рейс уже раскупили, но есть рейс во столько-то, бронировать?

– Бронируй! – Хотя я говорил это и для дешевого рейса, и даже предлагал деньги в предоплату, чтобы не сомневались. Но от денег он отказался, и в итоге ничего не забронировал. Видно, что он не верил, что человек может после секундного размышления сказать нечто определенное в отношении событий, которые должны случиться почти через неделю. Он не верил! Если бы прямо сейчас лететь – забронировал бы. Но через неделю... так мы пропустили дешевый и удобный вечерний рейс, и были вынуждены «забронировать» более дорогой, и не такой удобный в середине дня.

Я отсчитал 7 400 рупий за два билета ГОА – Мумбаи. Отдал деньги Мистеру Х. Он деньги взял, взамен ничего не дал, пообещав завтра дать распечатку. Данные наших паспортов я диктовал кому-то по телефону по буквам. Когда я продиктовал, на том конце трубки их что-то не устроило, и они попросили Мистера Х. Он все время отвлекаясь, отвечая по другому телефону на звонки, и прыгая вокруг стойки рецепци продиктовал тоже что и я: В, С, D, E, F...

– Вы мне дадите квитанцию?

– Конечно! – Клац каблуками, голова на пружинке хринь–хринь из стороны в сторону. – Я дам вам распечатку.

– А квитанцию?

– Конечно! – Клац...

К вечеру, когда солнце уже собиралось за горизонт, и на прощание залило весь город вишневой подливкой, мы спустились вниз на ужин. Сил идти далеко у супруги не было, но в том, что нас хорошо покормят и здесь, я не сомневался. Все что мы здесь видели: наш номер, рецепция и девушка в сари, неуловимый мистер Х и даже охранник на входе все было очень теплое, милое и домашнее. Клубок разноцветных нитей общения и уюта. Мы пришли сразу после 7, когда в этой части Индии, только начинают подавать еду и поэтому в ресторане мы оказались практически единственными посетителями.

Официант услышав, что мы говорим по-русски вдруг продемонстрировал свое знание нашего языка:

– Добридень! – Мы заулыбались и ответили тем же, хотя был уже вечер.

– Какдила?! – Мы ответили, что хорошо. Почувствовав наше расположение, и приободренный производимым эффектом, официант сосредоточился, и произнес:

– Пакури косячок?! – Мы смеялись долго, особенно было весело от того, что было слышно, что научил его этой фразе явно москвич, и московские акающие качели еще долго раскачивались в воздухе.

– Я работал в ГОА официантом несколько сезонов. В этом году снова туда собираюсь. – Сказал парень уже по-английски.

– Русские очень странные и опасные. Особенно когда выпьют много водки. Они ведут себя как настоящие мафиози. Они разговаривают как настоящие мафиози...

Было видно, что тема его действительно волнует, и каждый раз принося нам еду, он снова к ней возвращался. Большая фобия маленького индуса...

– Когда они выпьют, то начинают разговаривать вот так. – Парень вжал голову в плечи, взгорбил локти, и глядя исподлобья только одними белками глаз, расставил пальцы и прорычал невразумительные звуки.

В этот раз мы зачем-то заказали рис с бамбуком. И даже переспрашивающие нотки в голосе официанта нас не предостерегли. Когда его принесли, мне послышался запах теплого коровьего навоза. Я не мог ошибиться, когда в детстве бывал в деревне, то там все так пахло, и этот запах я запомнил. Оказалось, что это наш бамбуковый рис. Особым вкусом он не отличался, зато креветки и фреши были традиционно вкусными, а другого, мы здесь ничего и не ели. Так и закончился этот день тихой сумятицей событий.